Марина Ольховская увидела князя Загорского впервые в саду Смольного института, куда молодой офицер проник для тайной встречи с одной из воспитанниц. Юная смолянка после мечтала о нем долгие годы, надеясь, что настанет тот день, когда они соединят свои руки и сердца.
Авторы: Марина Струк
сказал, что он ранен в ногу. Это… это серьезно?
Арсеньев ничего не ответил сначала, отошел к окну и, отодвинув занавесь в сторону, напряженно глядел на улицу. Затем все же повернулся к ней.
— Я не доктор, Марина Александровна, я не могу ответить вам на этот вопрос, — уклончиво сказал он. — Анатоль потерял много крови, пока мы довезли его сюда. Бог даст, все обойдется. Где Катерина Михайловна? — вдруг резко спросил он, и Марина нахмурилась, а потом широко распахнула глаза, осознав, почему был задан этот короткий вопрос.
— Катиш…, — прошептала Марина и повернулась, бледнея к Павлу. — О Боже! Фон Шель! Как…? Кто…? Что…?
Она путалась в словах, не могла составить предложения, но тот ее понял.
— Да, вы совершенно правы, Марина Александровна. Анатоль стрелялся именно с фон Шелем, несмотря на все наши уговоры не идти на поводу у моментной ярости, — он знаком показал, чтобы она присела, видя, как ее буквально трясет сейчас от пережитого, и Марина подчинилась — прошла к одному из кресел, аккуратно присела на краешек. — Давеча вечером Анатоль получил письмо…
В этот момент он замолк, заметив предупреждающий знак Сергея, что входил в комнату сейчас и слышал конец их разговора. Марина же, погруженная в свои мысли не заметила ни этого жеста, ни обмена взглядами, что последовал за ним. Разговор не возобновился снова тотчас — в комнату вслед за Сергеем прошли домашние слуги, что несли тазы с горячей и холодной водой, стопку простыней, корзину с корпией. Они сразу же прошли в салон, где лежал раненый, чтобы оставить свою поклажу там в помощь доктору.
— Почему он молчит? — вдруг обеспокоенно спросила Марина, заламывая руки. — Он не стонет более.
— По-видимому, он без чувств, — откликнулся Сергей, который стоял в отдалении от нее, сдерживаясь изо всех сил, чтобы не приблизиться к ней, не прижать к себе и успокоить в своих объятиях — такой растерянной, такой бледной она была. — Это вполне естественно, учитывая его состояние.
Она вдруг вскинулась, подскочила к нему, схватила за руку.
— Откуда? Как он нашел его? Как? Он ведь не мог отыскать его, я знаю это доподлинно! Ну же, говори! — Сергей отвел глаза в сторону, и она вдруг стукнула его в плечо со всей силы. — Ты знаешь! Знаешь и молчишь! Отвечай же мне! Расскажи мне все!
— Он и не отыскал бы никогда, ежели б не анонимка! — ответил Сергей. — Бешеное упрямство Ворониных сыграло свою роль!
— О чем ты говоришь? — растерянно пролепетала Марина. — Он же был покоен, когда уезжал нынче утром, он даже не думал…
— Нынче утром! Вызов был вчера! — Сергей замолчал, вспоминая, как к нему неожиданно приехал давеча вечером около семи часов Анатоль. Весь белый, трясущийся от еле скрываемого гнева. Он кинул ему в руки записку вместо всяких слов и объяснений и прошел к барному шкафчику, откуда достал бутылку бренди и плеснул себе в бокал алкоголь.
— Я убью его! — прорычал Анатоль, отхлебнув порядочно бренди, даже слегка заплескав себе ворот мундира. — Я убью этого сукиного сына! Этого пса! Мне даже дурно подумать, что могло случиться, что я получил вот это!
Сергей быстро пробежал глазами по записке и нахмурился, осознавая, что нынче уж Анатоля не остановить, и дуэли быть непременно. Написанное в анонимке требовало немедленного объяснения с обидчиком сестры Анатоля, а также сатисфакции за произошедшее.
— Ты уверен, что написанное тут истинно? Быть может…, — попытался было образумить приятеля Сергей, но тут же был остановлен вскриком Анатоля.
— Ни слова более! Или я вызову тебя за эти слова! — Сергей не стал продолжать, понимая, как больно и горько нынче ему. — У нас есть отличный шанс проверить истинность записки. Едем сейчас же туда, на эту квартиру! Если фон Шель там, то и остальное — правда! А если так, то он мертвец! Ибо я убью его!
Разумеется, Сергею ничего не оставалось, как быстро переменить домашний шлафрок на мундир и последовать за приятелем. Уже когда они ехали на квартиру, указанную в записке, Анатоль вдруг с силой сжал ладонь Сергея.
— Ты всегда был мне истинным другом, потому-то я и хочу попросить тебя об одном одолжении. Кто знает, быть может, это последнее, о чем мне доведется тебя просить. Третьего дня ты как-то сказал, что готов убить фон Шеля вместо меня. Нет, я не прошу тебя стать вместо меня к барьеру, не думай обо мне так. Я прошу тебя встать к нему после меня. Я хочу, чтобы этот сукин сын был мертв, после того, что он сделал с моей сестрой, потому прошу вызови его после, ежели он… ежели он убьет меня.
Анатоль замолчал. Он по-прежнему не смотрел на Сергея, а устремил взгляд в сторону, на прохожих, но Сергей знал, что он внимательно, затаив дыхание, ждет ответа, потому ничего не ответил, лишь положил руку на ладонь Анатоля, лежащую на его кулаке и
