Марина Ольховская увидела князя Загорского впервые в саду Смольного института, куда молодой офицер проник для тайной встречи с одной из воспитанниц. Юная смолянка после мечтала о нем долгие годы, надеясь, что настанет тот день, когда они соединят свои руки и сердца.
Авторы: Марина Струк
Величество выезжал на двухдневную охоту, и у Анатоля не было ни единой минуты, чтобы просто прилечь и отдохнуть. Два дня в седле, два дня гона — это только опытный наездник способен выдержать, и хотя Анатоль причислял себя к таковым, чувствовал каждую мышцу своего уставшего тела. Он был готов упасть в постель и проспать до следующего вечера, но получил записку от своей dame de ses pensées
с просьбой посетить оперу, что давали в тот вечер. Его dame de ses pensées была тогда одна из певичек театра, совсем юной, только начинающей свой театральный путь, и эта небольшая роль с парочкой арий была просто даром небес для нее. Естественно, этот «дар небес» был получен ею после разговора Анатоля с директором театра, но это уже мелочи — таланту надо помогать открыться. Первая роль — начало карьеры.
Именно поэтому она так желала видеть Анатоля нынче на опере. И он не смог отказать ей, несмотря на усталость. Впрочем, он никогда не мог отказать ни одной женщине в ее просьбе, будь она дворянкой, либо простой женщиной. Особенно если она сопровождалась слезами. Над подобной его douceur
потешались его друзья — «Поплачь женщина, мозги твои размякают напрочь», беззлобно шутил Загорский. Иногда Анатоль даже завидовал ему: тот так безмятежно мог сказать прямо и без лишних сантиментов своей наскучившей любовнице, что их отношения кончены отныне, так спокойно переносил женские слезы. «Прямо кремень у тебя вместо сердца», — так же беззлобно отвечал ему Анатоль.
В итоге Анатоль решил посетить оперу, но только на два акта, в которых как раз пела его любовница, далее он рассчитывал с чистой совестью покинуть театр. Но все пошло совсем по-другому. Он запоздал к началу, замешкавшись в фойе за беседой с одним очень уж докучливым генералом — тому непременно хотелось, чтобы мемуары о войне 1812 года, почтил своим вниманием государь. Анатоль обещался устроить тому аудиенцию у Его Императорского Величества на неделе. Уже начало вечера привело его в раздражение — он еле стоит на ногах от усталости, а в антрактах, он уверен, будет непременно атакован непринужденными беседами о здоровье царствующей семьи, об охоте Его Императорского Величества. Как назло в тот вечер и великий князь Михаил Павлович не почтил своим присутствием оперу, а значит, эти вежливые разговоры будут вестись с приближенными ко двору: флигель-адъютантами и парой статс-дам, что Анатоль заметил, входя в зал.
Анатоль занял свое место в первом ряду партера (кстати, с этой позиции гораздо лучше, чем из императорской ложи, видны personages женского пола, особенно их прелестные ножки), коротко кивнул своей протеже на сцене и посмотрел на ложу Арсеньевых, чтобы убедиться, что они присутствуют в зале. Он надеялся скрыться в их ложе во время антракта и, по возможности, провести там же второй акт, коль не было настроения поддерживать светскую беседу.
В ложе Арсеньевых сразу в первом ряду рядом с Жюли, какой-то пожилой дамой и маменькой Павла сидела незнакомка. Но ни незнакомое лицо остановило на себе его взгляд, ни его красота. Анатоля привлек тот восторг, что светился на нем. Подобное проявление чувств было чуждым для светского Петербурга и потому смотрелось необычно. Все те эмоции, что вызывала в душе девушки опера, отражались на ее лице — вот на сцене праздник, и оно сияет радостью, вот главная героиня заламывает руки, рыдая — и на него набегает тень, а в глазах блестят слезы.
Весь первый и второй акты (не удалось ему подойти к Арсеньевым, генерал не удовлетворился обещанием в фойе, либо страдал потерей памяти и снова атаковал его прямо в партере) Анатоль наблюдал не за происходящим на сцене, а за девушкой. Ее минутная радость и грусть, ее восторг от происходящего в свете рамп заставили его сердце забиться сильнее, а ее слезы — почувствовать комок в горле. Он понимал, что нарушает правила хорошего тона (дама, сидевшая по левую сторону от девушки, уже кидала на него возмущенные взгляды), но не мог себя заставить отвести взгляд.
После второго акта, когда объявили антракт, девушка перевела свой взор со сцены на Анатоля. Ее головка была горделиво поднята вверх, а уголки губ слегка подрагивали, словно она хотела улыбнуться или наоборот едва сдерживала негодование. «Вот она я, смотри», — словно говорил весь ее вид.
«Довольно дерзка», — сначала подумал Анатоль. Потом в голову пришла другая мысль: «Она будет моей».
За несколько месяцев сезона он успешно продвинулся в своем ухаживании за ней. Ее семья радушно привечала его в доме, как потенциального жениха. На возможность их брака с приязнью смотрела Их Императорская чета. Все шло к предложению руки и сердца и официальному оглашению
