Марина Ольховская увидела князя Загорского впервые в саду Смольного института, куда молодой офицер проник для тайной встречи с одной из воспитанниц. Юная смолянка после мечтала о нем долгие годы, надеясь, что настанет тот день, когда они соединят свои руки и сердца.
Авторы: Марина Струк
к нему?
— Его глаза, когда он смотрит на тебя, — в этот момент Загорский взглянул в их сторону, и действительно, его глаза словно потеплели. — Я никогда не слышала раньше, что князь способен так долго и нежно ухаживать за девушкой, и не поверила бы, если бы не видела это сейчас. А еще твои глаза, когда ты смотришь на него украдкой. Дай ему шанс выговориться, ma bonne ami, и, кто знает, каков будет тогда результат вашей беседы.
— Нет, ты много не знаешь, — покачала головой Марина. Она утаила от Юленьки и анонимное письмо, и собственные соображения на этот счет. — Я не имею ни малейшего желания говорить с ним, и будь этот дом моим, я бы приказала дворне никогда не пускать его сюда на порог.
— Я бы пошла навстречу твоему желанию, ma cherie, но этот дом также и дом моего супруга, а князь его друг. И потом в размолвке только вы оба, и, по моему сугубо личному мнению, исключительно по недоразумению.
В это время был дан сигнал выезжать, и Юленька, оставив Марину на крыльце, сбежала со ступенек прямо в руки своего супруга, который поспешил ей навстречу.
— Ах, mon cher, вы так любезны, — улыбнулась она ему, когда он помогал сесть на лошадь. Жюли обернулась к Загорскому и задорно улыбнулась. — Не окажите ли любезность помочь нашей гостье сесть в седло? Недавно мой супруг потянул спину, и я боюсь за его здоровье. Будьте так любезны, возьмите на себя эту обязанность хозяина, как его близкий друг.
Жюли обернулась к мужу и нежно улыбнулась, словно прося простить ей ее маленькую ложь, тот ничего не сказал в ответ, лишь коротко кивнул Загорскому и вскочил в седло. Марина, видя, какой поворот приняли события, поспешила сойти с крыльца к кобыле, что ожидала ее. Она не хотела даже на миг оказаться так близко к князю. Но не успела она пройти и несколько шагов, как была перехвачена сильной рукой.
— Не торопитесь, Марина Александровна, лошадь никуда не убежит.
Вся собравшаяся компания рассмеялась его словам, а Марина слегка покраснела, раздосадованная. Вечно он ставит ее в неловкое положение, выставляя перед всеми совсем уж глупышкой.
Тут ее мысли прервались, так как она почувствовала на своей талии ладони князя. Мой Бог, простое вежливое прикосновение, а в ее горле вдруг пересохло, и кровь бешено заструилась по венам. Нет, определенно, страшись своих желаний, вспомнила Марина цитату из книги.
Мгновение, и она словно взлетела в седло. Он поднял ее так легко, будто она не весила ни фунта. Лишь поморщился после, в который раз положив руку на предплечье.
— Что с вами? — невольно сорвалось с языка Марины. Она слегка скривила губы от неудовольствия, услышав собственный дрожащий голос.
— Ровным счетом, пустяки, не стоящие вашего внимания, Марина Александровна, — улыбнулся он одним уголком рта. — Так, пустячная царапина.
Он отошел к своей лошади, а она долго, не отрывая взгляда, смотрела ему вслед, пока не был дан сигнал выезжать.
Направляя лошадь вслед остальным, Марина напряженно размышляла о том, что происходит с ней. Увидев эту его кривую улыбку, ее сердце пустилось вскачь, и она до сих пор не могла успокоить его. В то же время ее кровь просто вскипала, когда она вспоминала их последний разговор и то, что происходило с ними двумя за последние годы. Ей до смерти захотелось причинить князю боль, какую она испытывала из-за него. Пусть даже не моральную, ибо она сомневалась, что способна пробить его броню к его душе. О, с каким удовольствием она бы его помучила физически, подумала она, удивляясь своей кровожадности.
Спустя какое-то время, очнувшись от придумывания способов мучительных казней князя в своих мыслях, Марина вдруг обнаружила, что она едет с предметом своих грез наедине, исключая приставленного ей берейтора и помощника егеря. Они подъезжали к редким кустарникам и березкам, стоявшим на краю у луга. Справа от Марины через несколько десятков метров виднелся небольшой лесок.
— Где мы? Куда подевались остальные? — резко остановив лошадь, спросила Марина.
Загорский удивленно обернулся к ней.
— Мы едем сейчас к прилужью. По словам Фомы (он кивнул головой в сторону помощника егеря, а тот, сняв шапку, подтвердил его слова) там наивыгоднейшее место первыми встать в гон лис. Остальные будут гнать их прямо на нас из бора. Там луг, свободное пространство, и мы быстро сможем набрать скорость. Я спрашивал вашего разрешения, Марина Александровна, вы кивнули, и я расценил это, как знак согласия.
— Мы на месте, барин, — проговорил Фома, и, спешившись, прислушался к звукам утра. — Даже не подняли еще лис-то доныне. Можно отдохнуть малость. Я скажу, когда.
Фома повел свою лошадь к ближайшим кустам, и, привязав ее поводья к ветвям, сел в тень, отбрасываемую редкими деревцами. Берейтор Марины,
