Марина Ольховская увидела князя Загорского впервые в саду Смольного института, куда молодой офицер проник для тайной встречи с одной из воспитанниц. Юная смолянка после мечтала о нем долгие годы, надеясь, что настанет тот день, когда они соединят свои руки и сердца.
Авторы: Марина Струк
думаешь, Гнеша, не поторопилась я? — обеспокоенно спросила ее Марина. Агнешка замерла с полупрозрачной сорочкой в руках и задумчиво посмотрела на девушку.
— Поторопилась, касатка? Ах, если б разумела я, что за судьбинушка ждет нас с Янеком, разве ж отказалась бы бежать с ним? — нянечка грустно покачала головой. — Ведь когда казали, что Янусика моего забрить управляющий хочет, разве послушалась я милого? Ведь просил ен меня, мол, убежим Гнеша с тобой на край земли, никто нас не отыщет. Испужалась я. Не пошла я за Яном моим. Думала, не посмеет падлюка окаянный из-под венца выдернуть. Посмел, гореть ему в аду огнем адским! Кто разумеет, что было бы, уйди я тогда с Янусиком моим? Пусть один только раз, одну только ночку, но с ним была бы… Не думай, касатка, раз Господь свел вас опять да еще соединил ваши руки, значит, так выше записано, не иначе. А маменька… Ну, покричит маменька, может, выпорет… Но князь-то он же князь! Все образуется, касатка моя, все образуется… Да и какой мужчина, милочка моя! Этот спать ночью не даст, ой не даст.
Сергей пришел в отведенную им спальню, когда Марина уже почти проваливалась в сон — усталость да ранний подъем все-таки взяли свое. Он снял мундир и прошел к ней в одной рубашке, поразив девушку размахом плеч. Он выглядел довольно внушительно, широкоплечий и узкобедрый. Так похожий на античных героев, запечатленных в скульптуре в Павловском парке.
— Ты такой… большой, — смущенно сказала она.
— Поверь, не только в плечах, — со смехом ответил Загорский, чем смутил ее еще больше. Он присел на кровать с ее стороны и нежно привлек ее к себе.
— Ты боишься? — спросил он, глядя Марине в глаза.
— Немного, — призналась она, водя пальчиком по рукаву его батистовой рубашки. Сквозь тонкую ткань она явственно ощущала, насколько твердыми были мускулы его руки.
— Не стоит. Не надо меня бояться. Не скрою, будет больно, как бы аккуратен и нежен я не был. Но зато потом… — он не договорил, склонился над ней и стал целовать ее шею.
— Что потом? — хрипло прошептала Марина. Ей казалось, что она начинает медленно таять от этих нежных прикосновений его губ к ее шее.
— Я покажу тебе рай, — прошептал он в ответ.
И он показал ей.
Правда, не сразу. Сначала, в самый первый раз она почти поняла, о чем он говорил ей, но после его поцелуев и ласк, которые заставили ее потеряться в пространстве и времени, пришедшая резкая и внезапная боль на смену им привела к тому, что Марина не могла сдержать слез.
— Прости меня, — гладил ее по волосам Сергей. — Это всегда бывает в первый раз. Ни одна женщина не минует этого. Эта боль забудется, обещаю.
Зато наутро Загорский действительно показал ей, как прекрасна и сладка бывает любовь между мужчиной и женщиной. Она смущалась после, пряча свое лицо у него на плече, а он смеялся и целовал ей руки:
— Милая моя, милая… Не стоит стыдиться того, что происходит тут, в спальне. Не стоит смущаться: твои стоны — лучшая награда для меня.
Они весь день провели в постели, покидая ее только для того, чтобы принести в спальню поднос с едой, оставленный им под дверью. Они любили друг друга и узнавали друг друга, рассказывая здесь и сейчас то многое, что никогда не открыли бы никому другому.
— Что это за шрамы? — спросила Марина мужа, гладя его по спине. Прямо под правой лопаткой у него были две небольшие полоски.
— Розги, — ответил он.
— Розги? Кто мог избить тебя так, что остались шрамы? — изумилась Марина.
— Мой дед, — Сергей помолчал, а затем, когда Марина решила, что он не будет рассказывать ей об этом, перевернулся на спину и привлек ее к себе. Она удобно расположилась у него на груди, а Сергей продолжил, гладя ее по волосам. — Мне было тогда восемь лет. Я всегда был неугомонным мальчишкой. Мне нужно было обследовать чуть ли не каждый уголок в имении. Степан тогда с ума сходил от моих выходок. В тот день я обнаружил старый заброшенный сеновал за большим лугом. Мне захотелось его обследовать. Я пошел туда не один. С сестрой.
— С сестрой? — Марина удивленно посмотрела на мужа. — Я не знала, что у тебя есть сестра.
— Сестра-близнец. Мы всегда были неразлучны с ней, несмотря на то, что мы разного пола. Как не пытались наши родители направить ее на «путь истинный», она всегда была верным моим товарищем по играм и проказам. В тот день мы полезли в этот старый сарай вдвоем — я и она. Ей захотелось залезть на самый верх. Мы даже предположить не могли, что наверху доски прогнили донельзя. Она провалилась и упала. Слава Богу, что все обошлось — она могла сломать себе шею, но получила лишь перелом ноги, — Сергей помолчал, а потом вдруг поднялся с постели, прошел к сигарному ящичку и закурил. Потом он повернулся к жене. — Надеюсь, ты не возражаешь против сигары? Дурная привычка, признаю, но
