В теле пацана . Части 1-7

даже горы до самых вершин. И угрожающий Чёрный наступит, чтобы всё откормленную живность пожрать.
Прошлый Чёрный сезон я провёл на Утёсе. Такое себе ощущение. Когда ты выходишь на улицу, а там сплошная кромешная тьма, словно сам воздух до угля почернел и заполнил собою всё. Впервые волосы встали дыбом, когда убедился, что даже звёзд не видно. Чувство, будто над нами в небе нависла сплошная чёрная плита немыслимых размеров, порой вызывало смятение. За двенадцать недель ни одной звёздочки не сверкнуло, ничего! Без огня вообще с ума можно сойти, как в заднице у афроамериканца!
График дня и ночи сбился напрочь, не понимаю, как ещё мои воины спокойно продолжали охотиться, гулять, тренироваться, спать и вести распорядок.
Кажется, что это специально для вампиров делается. Словно это их арена или охотничьи угодья. И ведь нигде не спасёшься, если верить байкам воинов. Тут ещё батенька король до кучи рассказал об обстановке. И наше стратегическое положение осветил.
Страшно.

Вскоре аудиенция окончилась. Аргирис тепло обнял на прощанье. Я обнял его в ответ. Он похлопал по плечам, пообещав, что теперь мы будем чаще встречаться.
Ну — ну. Конечно, я ничего не ответил, лишь улыбнулся своей отточенной обаятельной улыбкой.
— Не переживай, сын, о грядущих свершениях Леванта есть кому хлопотать, а ты думай о тренировках, образовании и увлечениях для души и сердца, — наставил король напоследок, вероятно, уловив мою озадаченность.
И отпустил отдыхать.
Конечно, думать о бабах никто не запрещал. Но сперва нужно подумать о своих людях.
В ночном дворце стражи убавилось, теперь в крыле двух потерявшихся патрульных и не сыщешь. Где — нибудь спят.
Четыре моих десятника выстроились на балконном переходе, каких здесь на разных уровнях по всем пальцам «Длани» каждые десять метров. Мощные, накаченные «кошаки» в мехах и коже, два под метр девяносто, ещё два пониже. Опытные воины, мастера своего дела, рулят остальными фелисами, как самые заслуженные и авторитетные. Они мне уже назначенными на должности достались.
Смотрят на меня глазами кошачьими, все внимание.
Пятый десятник на Утёсе остался с четырнадцатью бойцами генераторы охранять.
— Деодор уже..? — Спрашиваю, стоя у перил.
— Да, как узнал, что не возвращаемся, к Вебисиде спать умчал, — усмехнулся самый широкий фелис по имени Гарой.
Он мою Мию на руках и носит. Ууу морда, довольная вечно.
— Как разместились? — Интересуюсь.
— Казармы переполнены, Крис, — отвечает Рокон, как первый среди равных. — По два воина на койку. Сойдёт.
Так, ясно.
Все четверо глазами чернеющими вверх зыркнули, руки на рукояти, готовые ринутся. Но выдыхают с облегчением тут же.
Дуновение ветерка на затылке чую. Скрежет когтей на перилах позади раздаётся. Перебор лапок, раз — два.
Макушки моей касаются коготки, и по коже ведут в разные стороны, спускаясь по головушке. Едва на ногах устоял от умопомрачительных ощущений.
Массажёр для головы «Мурашка» в исполнении гарпии это нечто невероятное. Аж до слюней кайф.
— Ешшунора, не балуйся, в строй вставай, — говорю на пределе сил.
Фелисы посмеиваются, потому что у меня сейчас такой нежный голос.
Гарпия делает повторную манипуляцию и только после со скоростью ветра шмыгает на левый фланг шеренги.
Так случилось, что примерно через полтора месяца ссылки она нашла меня на Утёсе. Целую войсковую операцию пришлось организовывать, чтобы «кошаки» не разорвали её в первую же секунду, как представлю. А теперь они не разлей вода, души друг в друге не чают. По большому счёту мы — большая шведская, эм… дружная семья.
— Так, Еша, не трогай хвост Тамира, — топаю ногой.
— Да нормально всё, — отзывается десятник и дальше ей на ухо: — почешешь мне спинку?
— Я первый забил, — брякнул Рокон с хитрой ухмылкой. Вроде самый серьёзный, а порой отчебучивает.
— Когда успел? — Хмыкнул самый высокий десятник Япир. — Тогда я третий на очереди.
— Так, разговорчики, — прервал я полемику строго.
Все выпрямились, даже Ешшунора. У «кошаков» хвосты трубой уши торчком. Гаприя крестиками красными с розовым отливом смотрит, скалится счастливо. Если ты и одержима морда пернатая, то только нами. Хрень какую — то Гунуа нёс про тебя в то злополучное побоище, когда ты бросилась меня спасать.
— В общем так, сегодня ночная увольнительная для всех, — объявляю торжественно.
Фелисы расплываются в улыбках. Подхожу к Рокону, что справа.
— Руку, — говорю.
Протягивает неуверенно