В теле пацана . Части 1-7

противника килограммов под сто двадцать! Ничего себе она напряжена! Мышцы стальные, тело — пружина. Если бы она знала технику, сейчас бы я валялся у её ног. Но всё же валю её на спину с минимальной амплитудой. И сажусь сверху в маунт.
Идеальная позиция. Ага, если бы она была человеком! Девка взбрыкивает тут же, да так, что меня буквально подбрасывает. Однако и я не промах. Снова лезу, не давая встать.
— Лежи уже, — шиплю, цепляясь за неё, как репейник.
Пробую зацепить ногами, чтобы провести болевой на руку. Раздаётся её отчаянный рык! И меня отбрасывает магической ударной волной прямо в стойку перекладины. Кажется, даже жаром обдаёт. Смотрю, покрытие хорошо так подпалило. Магия огня значит? Зря я снял все обереги, там есть защита.
Подлая сучка встаёт с победным видом. Но я бросаю в неё ответную холодную волну! Причём резко, без лишних телодвижений, продолжая сидеть.
Но моя ударяется в невидимый щит, который на мгновение вспыхивает розовым! Походу больше достаётся самим турникам, с которых легко сдирается краска. Тем не менее, магический всплеск ошарашивает Имиру и даёт мне драгоценные секунды, чтобы подняться.
— Это зашло слишком далеко! — Кричит где — то за кадром Деодор. — Остановитесь!
Я даже вижу, как он рвётся, но его придерживает Вебисида.
Вскакиваю и бью магией ещё! На этот раз делаю волны погуще. Щит светлеет с каждым новым потоком моей магии, Имира отступает! Что — то сбоку валится, кажется, я срубил стойку брусьев к чертям! Уходим с ней на излюбленную борцовскую зону Ангелины. Ещё несколько ударов в моём исполнении, за которые больше достаётся мягкому покрытию, что вспарывается на ура, и суккубка валится, пропуская последний!
Подскакиваю, у неё даже на ресницах иней! Кашляет. В глазах ошалелых потерянность в пространстве, которая длится недолго. Но этого достаточно, чтобы вновь сесть на неё сверху.
И занести свой кулак для удара по лицу.
— Сдаёшься? — Шиплю, угрожая вмазать в это до безумия красивое лицо.
— Никогда! — Вскрикивает Имира и даёт мне коленом в спину. А затем ещё, ибо я никуда не делся. Но и не ударил.
Три удара стерпел. Скорее это даже простая провокация с её стороны.
— Бей, чего ждёшь? — Скалится.
Хочу вскочить, потому что я уже победил! А она хватает меня за ногу, вцепляется сильно. Валит! Карабкается по мне, оказываясь вскоре сверху. Два точных удара в челюсть, и я на грани нокдауна. Спасибо, что без замаха била. Не потому что пожалела, просто не разгуляться. Дёргаюсь, едва уходя от третьего, что чиркает по уху, которое тут же становится горячим.
Прижимаясь к ней, пробую взбрыкнуть, выгибаясь в мостик. Но её ноги… мощные ляжки захватили в такие тиски, что дышать становится тяжело. Такая нечеловеческая мощь отнимает всякую надежду.
Беспомощность и отчаяние. Ненавижу эти ощущения, от которых все два года пытался избавиться!
— Вот ты и попался, сопляк, — торжествует Имира, хихикая сипло. — А теперь я сделаю из твоего красивого личика кровавую отбивную. И ты уже не сможешь так горделиво здесь дефилировать.
Прижимаюсь ещё крепче, вжимаясь в упругую грудь. За волосы хватает, чтобы отодрать. А я являю портал для нас двоих.
Мир вдруг меняется с дуновением ветра, и она ещё держит. Но следом раздаётся её крик отчаяния, и тела стального и горячего уже не чувствую.
Когда представляю это место раз за разом, оно становится не просто тренировочным полем для меня и Гунуа. Оно становится спасением.
И из какого бы положения я сюда не телепортировался, здесь всегда стою на ногах, лицом к валуну. Как и сейчас.
Смотрю на огромный камень, у подножья снега за ночь намело. Голый торс обдаёт волной морозных крупинок, возвращая в действительность. Дыхание перехватывает в тлеющей груди, и лишь амулет Ольви греет меня сейчас, наполняя резерв.
Мы в том самом месте, где я убил саблезубого, в охотничьих угодьях, до которых целый день скакать на лошади. А пешком ещё дольше. В такие метели здесь безлюдно, даже деревня охотников, что на пару километров ниже, пустует из — за лютого мороза. Гунуа тоже не явится, он на совещании с королём до полудня. Знаю его график, мы же тренируемся вот уже два года.
Никто не придёт.
Имиретта сидит у моих ног, опираясь на локти и утопая на треть своего тела в снегу. В глазах ужас и некоторая дезориентация, и это придаёт ей особого очарования. Отступаю на шаг, мало ли бросится. Снег скрипит под ботинками, как же хорошо, мать моя женщина…
— Верни назад, — шипит и сжимается от холода. — Сейчас же, урод. Что лыбишься?!
Да, я торжествую.
— С порталами не в ладах? — Спрашиваю с издёвкой, являя себе меховую накидку и закутываясь в неё.
Имиретта дёргается, чтобы придушить