В теле пацана . Части 1-7

очень… Пока только новыми красками заиграло моё ослабленное очко!
Давлю таблетки из гнёзд, кто придумал такое дрочево?! Сыплются из кривых рук на пол. Млять, скорее! Две сжираю прямо с пола губами, ртом засасываю, разжёвываю горькое. Дальше уже спокойнее таблетки ищу от головной боли и температуры. Погрыз, кривясь, заглотил, запил, выдув всю бутылку, и завалился на спину, отдыхать. Столько дряни за раз ещё не жрал, за свои сорок лет.
Что? Что молчите? Затаились?
Я всё ещё жив, не вздумайте трогать моих верных бойцов. За своих соратников не пожалею никого…
Перед глазами Нелли. Плачет, бежит навстречу, вцепляется руками и ногами, как в тот первый вечер. Единственное существо, кому я ещё в этом мире дорог. И я не могу тебя подвести. И мне отчаянно хочется попросить прощение, глядя в эти преданные зелёные кошачьи глазища. Хочется, даже больше, чем дышать.
Смирииись! — Вонзается шелест, простреливая затылок дикой болью. И меня вырубает.
Снятся сны, полные боли, и такое месиво из реальности и фантазий в башке… в полудрёме колбасит. Бьюсь в ломке на холодном полу, слышу шёпот моих похитителей, их сомнения, их раскаяние и сожаление. Что не прикончили сразу.
Открываю глаза. Э, нет, суки, я ещё жив. Глухо.
Впервые так глухо, словно уши заложены. Резерв подкопился, а значит, часов на двенадцать меня унесло. На раны смотрю, припухлость ещё есть, но красно — розового воспалительного цвета не вижу.
Недолго раскачиваясь, цепь магическую сразу срываю к чертям, водички бутылку являю и пачку сухого ролтона. Не знаю, почему именно это в голову полезло, поспешил… подумал немного и зеркальце наколдовал дорожное, мамино. Помню его, такое на пудренице. Только мысли о маме и спасают.
Уже не слышу их визга. Что спохватились — уверен, вон, обратно латают, сволочи. Слабость в теле, но уже нет такой ломки. Руки слушаются, хоть и чувствую себя контуженым.
Курс прерывать нельзя, злорадствую, и два пакетика парацетамола жую, таблетками с пенициллином закусывая. Башка уже не болит, а вот в желудке от голода режет. Запиваю лекарства, рву упаковку и сухую лапшу наяриваю зло. Хруст на всю камеру. Это ролтон, смертные.
Подкрепившись, ложусь на бетон. Устал. В зеркало язык рассматриваю. Что у нас здесь. Ну прикол, розовые крупицы блестят, в хороводе по траектории одна за одной плывут, а это что за вид магии? Целая ромашка в восемь лепестков наложена, то есть целых четыре знака бесконечности. Не хило. Представляю, что нет крупинки в хороводе, и через мгновение уже не наблюдаю. Сама линия существует ещё секунд десять, пока все крупинки не исчезают, утыкаясь в пропасть. Экономя силы, убираю ещё три цепи. Закрываю рот, и думаю… Контур в камере также бы пропал, с каждой секундой промедления им было сложнее восстанавливать, балакая свои заклинания или песнопения. Бедолаги!
— Эй, — мямлит мой язык негромко, и теперь я уверен полностью, что сработало, дальше уже уверенней: — Тронете моих соратников, и я до каждого доберусь. Слышите? Предатели. Бросили меня тут подыхать. Гунуа? Что затаился? Старый ты петух, не зря Ольви с тобой не общается, и мать моя не зря меня предостерегала…
Последние фразы уже шепчу. Веки слипаются.
— Я не вампир, не дождётесь, не вампир… — кажется, что уже только в мыслях это и на губах беззвучным выдохом.
Сколько так провалялся понять сложно. Проснулся от лучей солнца, бьющих прямо в глаза. Уже до середины доехала верхняя плита и её продолжают с мерзким скрежетом отодвигать.
На бок поворачиваюсь, чтобы солнце не слепило. Затаив дыхание, жду… Не дымлюсь, не плавлюсь. Греет кожу только. И всё равно подгребаю распатроненные пластины с таблетками и пихаю в рот.
Заскрежетало уже внизу, вероятно открывая какую — то потайную дверь.
— Дайте воды, живее, — слышу я голос Деодора.
Он и приподнимает меня полудохлого. И льёт мне в рот из фляги.
— Пробуй подняться, — говорит мне, не отрывая радостного взгляда.
— Мастер, не стоит. Он пять дней без еды и воды, — раздаётся незнакомый женский голос.
Пять сука дней. Уроды.
— Ты его не знаешь, Райна, — бросает Деодор, подавая мне руку.
Хватаю слабым хватом, помогает второй, подтягиваюсь с усилиями на грани, коленки подкашиваются. Но это лишь первое мгновение. Моё тело укрывает плащ.
— Достаточно нам солнца, какие ещё нужны доказательства? — Фыркает Вебисида, которая тоже оказалась здесь!
Выхожу из карцера сам, при поддержке двоих моих наставников. Оказавшись в зале, вижу Гунуа с раскрытой варежкой и ещё шестерых мужчин с двумя женщинами, судя по всему это его магическая команда, которая противостояла мне. Все бледные, синяки под глазами, лица ошарашенные.