В теле пацана . Части 1-7

затянулся, потому что Гунуа, старый пройдоха, никогда не доверял мне и допускать к камню вообще не собирался. Когда я забеременела тобой, Нойс стал угрожать. У него до сих под по всему Леванту, и даже Дворцу глаза, уши и исполнители. Любой слуга может отравить по его велению, ни один маг — лекарь не спасёт. Хитрый и подлый Нойс подсаживал на крючок любого нужного человека, шантажируя благополучием семьи или же имея порочащие сведения, если это чиновник. Я всегда чувствовала себя уязвимой, где бы ни была, даже в покоях короля не было уверенности, что не вонзится мне нож в горло, влетевший из окна. Или что пища, которую с ним ем, не отравит спустя рак, или мгновенно.
Джуна перевела дух и продолжила:
— Моей виной стало и твоё падение с лошади на охоте. Уверена, что этим Нойс дал понять, что я должна вернуться к нему на поклон. А не выполнять свои собственные заказы. Моя слава сгубила меня.
Замолчала.
— Хочешь, я убью его? — Спрашиваю после недолгой паузы.
— Ему осталось недолго, — хмыкнула Джуна. — Зря он вообще перебрался на эту сторону Хребта, повёлся на наживу в заброшенных шахтах. А жадность не позволила быть в стороне. Параноик перестал доверять даже своим приближённым. Три дня назад я завершила свою месть. Остаётся ждать, когда главари гильдий передерутся между собой. Но первым они прикончат старого никчёмного Нойса. Потому что все улики ведут именно к нему.
Джуна усмехнулась.
— Ты моя хорошая, — произнёс на выходе. — Значит, скоро можно перестать бегать?
На первом этаже появились мои «кошаки». Джуна напряглась сразу, увидев их даже раньше меня.
Я нервно кивнул, чтобы валили. Гарой сразу всё понял и погнал бойцов назад.
— Судьба у меня такая… бегать, — произносит Джуна горько. — Может подпольный воровской мир и забыл обо мне, но не Аргирис. За предательство король никогда меня не простит. Я знаю, что его тайная стража до сих пор рыщет по всему Леванту и за его пределами и не успокаивается ни на день. Он готов положить любые средства, чтобы найти меня и покарать лично.
Снова сжимаю её крепко. Ох, да там под плащом целый арсенал!
— Дура, — смеюсь.
— Я дура, — соглашается. — И почему же он для тебя несчастный дурак?
— Потому что он любит тебя до сих пор, — говорю, как чувствую.
Джуна вздыхает. А я её на пустую кружку смотрю.
— Хочешь покушать? — Спрашиваю. И слышу, как у женщины урчит в животе, будто он и отвечает.
— Нет, мне нужно идти, — говорит решительно.
— Куда ты спешишь? — Смеюсь и даже голову к ней поворачиваю.
Впервые так близко наши лица оказываются. От Джуны пахнет, как он бомжа, если уж на чистоту. Но меня это нисколько не отталкивает.
— Не более получаса на одном людном месте — это моё правило, — выдаёт.
— А на безлюдном? — Спрашиваю не без иронии.
— Зависит от ситуации, но Кристиан, мне правда пора, — отвечает и мягко вырывается.
— Подожди минутку тогда, — говорю строго и подзываю официантку.
— Что ты делаешь, — ахает Джуна, поворачивая ко мне лицо и закрывая его от посторонних.
— Лорд Кристиан? — Раздаётся вопросительное от девушки.
— Рёбрышек нам заверните срочно с собой пару порций, да поживее.
— Но где я…
— С моего стола, не нужно тупить, — Прошипел на неё.
— Поняла, господин, — охнула официантка и помчала на второй этаж.
— Срочно!! — Рявкнул ей в след, вылавливая встревоженные взгляды посетителей.
Кстати, больше здесь рекрутов или прочих алкашей — дебоширов не водится. Чревато. Только приличные люди, иногда путники, которых тётя администратор всегда заранее предупреждает о том, что фелисы любят порядок. Мои сюда захаживают постоянно.
— Кристиан, это лишнее, отпусти, — шепчет Джуна встревоженная, вся на иголках.
— Ты с сыном в полной безопасности, — отвечаю без каких — либо уступок. — Прекрати вырываться.
— Ты стал такой сильный, — фыркает. — Ну Кристи…
— Тшш, — обрубаю. — Я всё решил. Голодной не отпущу.
Сдалась вроде. Расслабился. А нет! Дёрнулась. Снова удержал.
— Неа, сиди.
— Я буду кусаться, — угрожает.
— Ещё бы, такая голодная, — смеюсь и укоряю тут же: — а должна не кусаться, а целовать своего родного сына.
Чмокает в щёку быстрее, чем я заканчиваю фразу.
— Весь в отца, — комментирует и выдыхает, сдаваясь. — Ладно, дождёмся твоих рёбрышек.
Снова заурчало в животе.
Глядя на обветренное личико, являю детский крем. Раскручиваю, протыкаю кинжалом запайку, повеяло сразу запахом из детства… Обратно крышку заворачиваю. А то мало ли не разберётся. Джуна смотрит ошалело. Видимо, на кинжал среагировала появившийся внезапно.
— Это снадобье, — комментирую, протягивая тюбик. — Крем для лица, облегчит