В теле пацана . Части 1-7

Служанки не бегали по особняку жаловаться Рокону или мне. Лишь в небе спокойно и непринуждённо парили детки Ешшуноры, то и дело возвращаясь на башню.
Под вечер туда отправился и я, проведать своих воительниц. Вебисиду облепили обе гарпии — девочки, пригрелись на её плечах. А мальчишки разлетались что — то.
— Это они дом наш сторожат, — пояснила Еша с подбитым крылом, но такая счастливая. Однако прочитав мои чувства на лице, переменилась и она.
— Как там Нелли? — Спросила Вебисида, кривясь и пытаясь высвободиться из объятий детишек.
Тяжело вздохнул. Слова в горле застряли.
— Не вини себя, ты спас нас всех, — говорит фелиска. — От тебя никто никогда и не ждал подвигов. А ты уже второго генерала прихлопнул, парень.
— Что толку, если любимых не уберёг, — выдавливаю из себя, сползая по краю каменной стены и хватаясь за голову.
Теперь тяжело вздыхает Вебисида.
— Не теряй надежды, Кристиан, — раздаётся от Еши. — Мы тоже собирались помирать, но всё обошлось.
— Не теряй надежды, пап, — раздаётся от девочки, которая ко мне неожиданно прильнула.
Глажу её по нежным волосикам на голове. Прижимается крепче.
— Мило смотритесь, — горько смеется Вебисида.
Интересно, а где их настоящий отец? Смотрю на Ешшунору. В глазах гарпии грусть.
— Мяса принести вам? — Спрашиваю.
— Я бы выпила, — пожимает плечами Вебисида. — А то с вами нервы, как у Синего дракона перед погибелью.
— Лечись пока, — укоряю.
— Какой заботливый, — огрызается женщина. Но улыбается как самый добрый друг.
От мысли, что мне нужно спускаться в подвал, особенно больно. Но я должен это принять. И как же горько, невыносимо.
Это я девочку сгубил. Своими выходками, своими не мужскими поступками. Юношеским легкомыслием. Она поехала сюда, чтобы найти меня, не выдержала разлуки. А потом не стерпела нового предательства. И попала в капкан. Стыдно.
И страшно спускаться. Каждая частичка тела противится.
Но я иду в этот чёртов подвал.
Двенадцать бойцов уже караулят меня у двери. Глаза их полны надежды. Они молча смотрят, встречая меня.
— Ждите здесь, — шепчу с болью. — Даже не вздумайте заходить.
Потому что вам не зачем знать, что я сделаю, если ничего не вышло.
Воины выполняют мой приказ. Пусть и вижу, как хотят ринуться в открытую дверь. Но я прохожу один. Здесь в подвале всё ещё тлеют факела. Перестав дышать, я приближаюсь к клетке. В том самом углу, на матрасе, свернувшись калачиком, лежит моя Нелли. Ни комнаты, ни кровати, ни какой другой мебели. Рисковать было нельзя, она могла навредить себе.
— Нелли? — Зову её с бешеным стуком в груди.
Но ответа нет. А у меня сердце рвётся.
Не могу больше! Ни секунды не медлю, открываю, рвусь в клетку! Бросаюсь к ней. Проверяю пульс… Есть!! Тормошу! Не реагирует.
Дрожащими руками снимаю кляп!
— Не трогай, — раздаётся вдруг пересохшими губами едва слышный шёпот!
— Нелли, — тереблю её. — Ты… ты как?
— Больно, не трогай меня, — хрипит, не открывая глаз и сжимаясь сильнее.
Являю бутылку воды! Крышку срываю, скорее… подношу к губам. Лью на них! Реагирует! Шевелится. Начинает жадно глотать, век не разлепляя! Захлёбывается, кашляет! Приподнимаю голову. Стонет. А я кусаю губы, едва сдерживая слёзы. И пробую всё же приподнять её и усадить.
В груди моей холод и боль. Ибо не верю ещё. Не до конца поверил… держу её бережно под спинку. Жду отчаянно и тихо подвываю. Пожалуйста, пожалуйста… пей малышка. Ты сможешь.
Мне страшно от мысли, что она всё это выплюнет. И снова затребует крови. Тогда я не смогу убить её. Просто не смогу… и не знаю, вынесу ли.
Но она уже другая. В моих объятиях слабая и беззащитная. От тела веет теплом и жизнью. Не дыша, я надеваю ей на запястье серебряный браслет. Но это уже сущая формальность.
Через стоны, ломку и озноб я всё же поднимаю её на руки. И выношу из клетки, где ей больше не место. Воины встречают меня снаружи.
— Всё хорошо, — говорю с комом, захлёбываясь от слёз.
Закрытые глаза, скрюченные пальцы, дрожь… что я сделал с тобой, девочка моя.
— Аккуратнее, Крис, голову осторожнее, — подсказывают спокойно, пока выношу.
У мужиков глаза блестят, но они держатся лучше меня. С трепетом сопровождают, пока несу её в мои покои. Я и сам вылавливаю каждый её вздох, каждое подёргивание ресниц. Наши воины остаются с ней даже в покоях. А у меня и мысли нет выгонять их. Просто не имею права.
Глядя с невыносимой болью на истощившееся тело, я вдруг понимаю, что мне срочно нужна лекарша Райна. Где бы она ни была, притащу её сюда, даже если придётся волоком.