В теле пацана . Части 1-7

шланг, он же член, и начинает чесать загривок, как полоумный, позабыв обо всех. Оттяпанных пальцев на передней лапе нет, поэтому если уж он и восстанавливает своё тело, то не так быстро.
Пользуясь заминкой моя бывшая проводница уматывает из — под него на четвереньках ни с чем. Я ещё думаю, догадается член рубануть или нет. Не стала, мимо в опасной близости проползла и дальше за дом рванула.
Сзади монстра заходит Имира! Кажется, отступление основной массы — это отвлекающий манёвр. Но оборотень вдруг вскакивает и начинает задними лапами копать землю, летит назад явно принесённый откуда — то дёрн, прямо на принцессу.
Девушка перекатывается в сторону и рвётся в бой. Но тут пёс изворачивается и открывает свою здоровенную пасть с рядами акульих зубов, это не считая здоровенных бившей вместо клыков!
На лету Имира успевает выпустить две стрелы, вероятно пойдя ва — банк! Но ей не везёт. Монстр, наученный горьким опытом и дорожащий последним глазом, ещё выше поднимает нос, защищая тем самым глаз.
Потоком воздуха мне удаётся вышибить её из пасти урода за секунду до того, как его челюсти смыкаются. Тем не менее, Имира теряет всё своё снаряжение, ибо зубами всё же срываются ремни перевязи.
Принцесса падает на крышу сарая и пробивает её к хренам. Слышу массовый женский визг, доносящийся оттуда. Там что, пленницы⁈
Времени размышлять нет. Зверь видит, что суккубки мчат обратно с мечами в замахе, все без исключения, готовые рубиться до последнего.
Монстр готовится к прыжку, но я являю перед ним ледяной барьер во весь его рост. И зверь, недоумевая секунды две, смотрит на своё мутное отражение. Делаю вторую стену перпендикулярно, желая закрыть его в коробку, может, задохнётся урод. Но гадёныш перелазит спокойно барьер и устремляется на обидчиков.
На груди уже кулон греется, обозначая, что я растратил весь свой резерв. И теперь отдаёт мне магические силы. Ну да, за толстенные плиты льда приходится дорого платить.
Завязывается ожесточённая схватка, в которой рубятся уже по — взрослому. Когти у оборотня оказалось не так легко перерубить, искры летят, клинки ломаются! Воительницы без оружия отступают. Кажется, что со зверем им биться проще. Он тупее, но проворнее. Мечи начинают попадать по конечностям и телу. Но отлетают от него, шерсть клоками летит. А коже хоть бы что!
Нет, обычный катана здесь не поможет, даже серебрёный. Раз у этих такая беда.
Оборотень начинает гоняться за бабами вокруг дома и сарая!
Являю серповидный клинок Уцарии! Усаживаюсь поудобнее на крыше и начинаю растирать лезвие серебром, насвистывая любимую мелодию. И попутно страхуя девок, которые попадают под раздачу разъярённого урода. То ветер пущу, то лёд возведу. А резерв уже с кулона неумолимо тает.
Задолбало на крыше сидеть. Руки чешутся.
Надеюсь, горе воительницы уже поняли, что нихрена без меня не смогут.
Монстр наворачивает круги, бабы визжат, шлёпая порой по лужам и лавируя меж ещё не растаявших плит льда. Лихетта командует, координируя. В голосе прослеживаются нотки безысходности. Увы и ах. Все запыхались, шатает некоторых. Часть особо уставших начинают через окна просачиваться в дом оборотня, чтобы отдышаться. Может, чем поживиться. А пёс — динозавр всё бегает, как угорелый. Похоже, нравится ему.
Одна Имирета второй глаз пытается поразить из — под палы. То на крышу вскочит и стрельнет, то спрыгивает и навстречу пуляет.
Какие — то крестьянские бабы визгливые в почерневших от крови местами белых платьях выскочили из сарая, побежали прочь, одна запуталась в подоле, кувыркнулась, вторая столкнулась с ней, третья запнулась о вторую, все три покатились и прямо в грязную лужу от частично растаявшего льда. Как оказалось, всем на них наплевать, даже оборотню.
Являю лук приспешника Сехмет и сразу вкладываю в него чёрную стрелу. Подхожу к краю, становясь спиной. Подгадывая, когда тварь оказывается в нужном мне месте на углу дома, падаю спиной назад.
Сердце ухает, и мир замирает, даруя спокойствие и тишину.
Методом проб и ошибок я понял, что лишь так могу самостоятельно вызвать нечеловеческую скорость, дарованную генералом Вейзевула.
В замедленном падении взвожу лук и с неимоверными усилиями изворачиваюсь в сторону бегущей навстречу твари. Не важно, ближе или дальше она. Но я прицеливаюсь ровно тогда, когда мы на одном уровне по высоте. Мышцы с каждым моим испытанием этой силы всё быстрее перестраиваются к условиям ускоренной работы. Как и сердце, что очень быстро начинает долбить.