В теле пацана . Части 1-7

клинок «Синий мрак», — отвечает Лихетта. — Но ведь такой может быть только у генерала Дома Сехмет Уцарии Эрас, командующей трёх армий Сехмет. Это ведь не подделка, я видела, как он рубит, этот блеск… его ни с чем не спутаешь.
— Ты имела дело с Уцарией? — Спрашиваю, ощущая насколько она взволнована. Да её трясёт.
— Имела, — выдаёт зло. — Когда я была ещё десятницей, она вырезала весь мой отряд в одиночку этим клинком. Я едва спаслась, солнце вышло, когда она почти настигла меня. Оно и сохранило мне жизнь. Тогда я поклялась, что однажды убью эту нечистую суккубку. Она стала целью всей моей жизни, тренировки и достижения — всем я обязана по сути ей. Хотя… думаю, каждый третий сотник Кусубата мечтает убить Уцарию Эрас.
И каково будет их разочарование. Лихетта продолжает вертеть клинком, не может с ним расстаться.
— Он из металла, который никогда не затупится и не сломается, даже если бить им по камню со всей силы, — комментирует с восхищением и дальше уже с горечью: — На нём кровь тысячи моих сестёр. Ведь Дом Сехмет всегда интересовали именно мы.
Молчу.
— И всё же, Крис. Как ты сумел его украсть? — Спрашивает вдруг так воодушевлённо.
— Ты будешь разочарованна, — отвечаю, усмехнувшись. — На нём не только кровь твоих сородичей, но и Уцарии. С одного удара этим чудо клинком её башка и отлетела.
— Ты врёшь! — Ахает, да ещё с такой претензией.
Описываю Уцарию, не забывая упомянуть и латы из зеркального металла и необычайный для суккубки рост.
Молчит, ни слова против. Только глаза, похоже, бегают. Лихетта в смятении от услышанного. А я продолжаю:
— Когда пришёл за ней, в её отряде осталось пятеро: лучница, лук которой я сегодня тоже использовал, маг огня какой — то полоумный, две бабы, которые почему — то передо мной решили раздеться, и суккубка Веришен, сидевшая до последнего в засаде. Может, кто — то из них тебе знаком?
— Да… И ты убил всех? Это невозможно.
— Наверное, я бы здесь сейчас не сидел. — Выдаю устало.
— То же верно, — соглашается Лихетта и дальше сидит задумчивая.
— Я чуть не сдох тогда, — продолжаю, потому что выговориться вдруг захотелось. — Тесная шахта, незнакомые пещеры. Резерв полупустой. Я не был готов совершенно, но ринулся спасать Нелли, которую они взяли в заложники. Бросился, как бешеный пёс. Четырнадцать фелисов вампиры тогда убили. Почти всю охрану принцессы. Мои бойцы верхом полдня туда шли, у меня просто не было времени… я шёл в её ловушку уверенно. Но Уцария не учла одного.
Ком подкатил к горлу, и я замолчал. Сама битва, рывками в памяти. И она не так будоражит моё нутро. А вот три последующих дня — это мой ад, в котором никак не мог смириться с потерей Нелли. Бился лбом о стену, рыдал и корил себя за всё, что с ней творилось.
— И чего же? — Раздаётся тихое от сотницы.
Что я уже убил к тому времени генерала Вейзевула.
— Не важно, — бросаю ей. И так слишком много лишнего услышала. — Не рассказывай никому.
— Хорошо, Крис, останется между нами, — уверяет.
— Я признателен, — верю на слово.
— Крис, ты это…. — Заводит разговор уже о другом, но запинается. — Прости сестёр за резкое словцо, всё сгоряча. Их обида пройдёт. Они уже переосмыслили, и многие поняли, как в процессе боя спасал наши шкуры. Наверное, обидно им больше за то, что они готовы были и падать и получать удары. А ты так опекал, что мы отделались слишком легко. Может, ты не знаешь, но когда наши тела взведены для боя, нас сложнее покалечить.
— Да, я перестарался, — признаю сварливо, передавая ей бутылку. — Просто не хочу никого терять.
Лихетта вздыхает, и глушит всё до дна. Снова хлопает по плечу.
— Пошли, Крис. Всё готово, только нас и ждут.
— Куда? — Спрашиваю, наблюдая, как резво вскочила.
— Проведём охотничий ритуал, — отвечает воодушевлённо и даже за руку не стесняется взять и потянуть, как самого близкого друга. — Давай не упрямься. По завершению великой охоты всегда проводится ритуал.
Поднимаюсь. И обращаю внимание на то, что суккубки уже все у туши собрались. Костры вспыхивают, как только мы начинаем движение. Ещё не доходя вижу, как девушки спешно скидывают свои доспехи, оставаясь в нательном белье практически полуголыми.
А вон и барабаны появились, целых три. Вот уморы, тащили ведь и их! Так, стоп. Танцы?!!
Глаза девушек горят, лица игривые и предвкушающие. Помню такие взгляды ещё с бала…
Предвкушаю и я, поглядывая на раздевшуюся до белья Имиру. А глаза её пылают ярче всех трёх костров!