В теле пацана . Части 1-7

взглядами, как я, не сходя с места, облачился во всё новое.
И сделали вид, что ни при делах, когда вдруг осознал, что спермы на земле моей практически нет. Только последние капли у ног.
И что это получается? Кто — то всё съел? И кто же эта коварная голодная сучка, своровавшая моё семя?
Собрав всё старое и грязное в рюкзак вместе с кулоном великана в жилетке, я первым двинул к жителям, но и суккубки не сильно отстали.
— Крис, попробуй ты, нас почему — то местные боятся до трясучки, — договорилась со мной Лихетта. От проскочившей ласки в голосе вдруг стало неловко нам обоим.
К толпе жителей у площади и собственно невесте я вышел походкой джентльмена. Ну а как? Одет с иголочки, и выбиваюсь из общей грозной массы бестий. Хотя не совсем: на лбу всё ещё красуется знак начерченный кровью. Несём с гордостью.
Всего одна девушка в делегации, видимо, чтоб великан не спутал. И два десятка крепких мужиков. Целый «поезд» из повозок, запряжённых лошадьми с кожаными масками, закрывающими глаза. В повозках овощи, фрукты, выпечкой вкусно пахнет! Гора меха разного в отдельной телеге навалена. В дальних повозках клетки с курами, которые раскудахтались, стоило приблизиться, слышно и хрюканье свинок мелких…
Невеста сидит на высоком троне прямо в повозке и смотрит на меня сверху диким взглядом. На пышном белом платье венки из цветов свежих, на голове целая поляна, лицо разукрашено косметикой с акцентом на голубые глаза, что сделали ей на пол–лица.
Мужики крепкие и молодые, в кофтах серых невзрачных уже вышли вперёд, обступив переднюю головную телегу по бокам. Глаза по пять копеек, рты раскрыты.
— Серебра и Света, граждане Андарии! — Восклицаю, встав метрах в десяти от греха.
Охотницы встали ещё дальше, но чую, что несколько напряглись.
— Серебра и Света, чужаки, — брякнул мужик, держащий под уздцы лошадь, припряжённую в повозку девушки.
Этот с самой матёрой рожей, лет сорок ему.
Не понимая, почему ещё не прыгают от радости, заявляю торжественно:
— Свадьбы не будет, идите домой!
Захлопали глазами, у многих лица недоумевающие. А у главного злорадная гримаса вдруг нарисовалась.
— Уносите ноги, чужаки, — говорит с усмешкой. — Скоро вернётся бог леса, передавит вас, как клопов.
— Да не вернётся, — хмыкаю.
— Вернётся! — Восклицает, выпучив глаза.
Остальные не так рьяно уверены, на избу вылупились и на рогатых. На тушу вообще, как специально, не смотрят.
Взглянул на невесту, хмурая, недовольная. Обдолбанная, судя по расширенным зрачкам.
Лихетта руку на плечо кладёт, подступив сзади, как она любит, и на ухо:
— Идём, бесполезно убеждать.
— А труп? — Спрашиваю с пол–оборота.
— Разберутся сами, — отвечает суккубка.
Что ж, согласен.
Иду к толпе, сбоку обхожу.
— Посторонитесь, протестующие, — бросаю нагло.
Пропускают, нехотя расступаясь. Вызывающими мордами окидывают, так и подмывает врезать. Мы тут им помогли, избавив от паразита, а они кривятся.
— Совет да любовь, — брякаю напоследок «невесте».
Идём вдоль телег в колонну по одному.
— Варвары, — бросают в след. — Уносите ноги, пока целы. Бог леса всё равно настигнет. Нет вам спасения…
Ну да, ну да. В последней телеге идолы свежевыструганные, деревом пахнет. Никто от них не шарахается. Ни наши, ни местные. И мне, почему — то кажется, что до площади крестьяне никогда раньше не доходили. У идолов великан их встречал на подходе. Удивлённые лица в толпе. Похоже, они его избы прежде никогда не видели. Вот только почему та туша ни о чём им не сказала? Странно. А если не того мы прикончили?
Тьфу, мля, не каркай!!
Караван миновали, и суккубки вперёд вырываться начали. Идут, без спешки, но всё равно впереди. У крайнего идола, который первым я обезвреживал, притормаживаю.
Мысли у меня есть по этому поводу. И нужно кое — какие догадки проверить.
Одна только Имира в голове группы вперед всех умотала. А Лихетта и ещё три суккубки притормаживают, оборачиваясь.
— Крис? Что? — Спрашивает сотница настороженно.
— Вы идите, я догоню.
— На выходе из руин ждём, — брякает главная охотница и забирает подруг с собой без лишних вопросов.
Ох, и взгляды у них хищные. Я видел их сиськи, а они как я «выстреливаю». Мы теперь родные люди, или суккубы.
Наивный парень. Да, Шейла?
Понимание одно. Воительницы — не проститутки. Водятся в их королевстве и суккубки, скажем, гражданские, к армии