В теле пацана . Части 1-7

Магией его вернуть мог бы легко, но тогда зачем было из себя паиньку строить? Рвусь в одну сторону, он за мной дёргается! А затем в другую резко. Хех! Не ожидал Галактион, оттого и не успел, повело его. И, похоже, не только из — за веса. В матовой броне на голени брешь прямо поперёк. И кровь оттуда хлещет.
Похоже, воин ранение почувствовал, только когда уже до меня дошёл.
А я перекатился и рванул к клинку! Ухватил да в бой ринулся! Но громила уже не так динамичен, как прежде, захромал на подрезанную ногу. Однако не отступил, навстречу двинувшись.
Наношу удар, минуя блок прямо по нагруднику, выскребая борозду солидную. Уже не выбивает так кисть, держу ещё жёстче. Следом принимаю его меч на блок также легко выдерживая импульс. Теперь ощущаю, что ему не сладко, бронированные пластины на пальцах перчатки заскрипели отчаянно. Всё, утеряна стабильность у вас, батенька.
Чувствую в теле прилив ещё больше жёсткости. И это вызывает противоречивые чувства, в том числе и испуг. Больше не отступаю, опасаясь его атак, а начинаю виться вокруг соперника, нанося удар за ударом. Гадёныш пробует даже кулаком мне в лицо дать при случае, но я изворачиваюсь, как в «Матрице». Бьёмся близко друг к другу, ставлю блоки на его выпады и долблю по броне, расчерчивая бороздами всё глубже. По шее разок попадаю! Ведёт его в сторону! Вижу, что всё дальше по пляжу уходим в смертоносном танце. А ещё лужу на песке замечаю, которая осталась после дуэли со смертельным исходом, когда мы обедали.
Галактион всё никак не падает, стоит, словно вкопанный, даже когда его ведёт. Пробую его к кровяному пятну вести, заманивая. Отступаю, с одной стороны жёстко блокирую его удар, с другой специально слабее. А он ведётся и движется по дуге, как раз считая, что заходит со слабого плеча.
А на самом деле он к мокрому песку ближе. Подгадав его шаг, делаю мощный выпад, который в прошлый раз болезненным ударом ему обошёлся. Галактион пробует блокировать, делая поворот корпусом, и раненной ногой вступает — таки в лужу! А я перевожу направление клинка, делая удар скользящим, а сам переношу всю силу атаки на удар ноги. Сейчас или никогда!!
Подсечка по здоровой ноге, толчок! Окровавленный песок делает своё дело, и гигант валится грудью вперёд. Надо отдать должное, меч свой не выпускает. Не давая подняться, в следующий миг прыгаю ему на спину. Звук от удара, будто на броню танка в музее Кубинки взобрался.
Толпа разразилась аплодисментами. А вот незнакомка посмотрела с укором.
Но рано праздную победу! Гигант стал вместе со мной подниматься! Отжимание с семьюдесятью килограммами живого веса и тонной своих доспехов, не дурно. Заревел ещё, как медведь!
Интересно, а лежачего не бьют? Или всё — таки бьют?
С этой мыслью, рубанул по руке, в которой он держит меч, в районе сгиба, где просматривается под латами кольчуга. Здоровяк сразу же рухнул обратно. И взвыл.
Спрыгнул с него. Меч выбил ногой из его руки легко. За рога шлема взялся обеими руками и потянул. Мне ж интересно, что за диво под ним прячется! Галактион взбрыкнуть попробовал, да я же настырной скотиной порой бываю. Ногой в плечо его упёрся и сильнее рванул! Поддался шлем туго, но пошёл. Показался затылок, облачённый в капюшон из кольчуги, через которую волосы уже седые проросли. Фу, ну и вонь.
Снял полностью, мужик тут же успокоился. Нос в песок уткнул, не показывается, дышит тяжело, как «Дарт Вейдер». Уже и не рыпается.
Вижу, что от света глаза зажмурил. Вот если задымится, всё, можно голову спокойно рубить. А нет, просто давно света белого не видела его кожа. Бледный, как поганка.
— Сдаёшься? — Спрашиваю деловито.
— Герцог Галактион убийца великанов никогда не сдаётся, — выдал негромко, и как заорёт!
Рванул на меня резко, чтобы схватить. Глаза кровью налитые, выпученные! Морда страшная вся в шрамах из проплавленной кожи! Горел что ли⁈
Ушёл я от его лап легко. А он снова носом уткнулся и уже тихо:
— Добей, такого позора не выдержит мой род.
Из ноги сочится, из руки целая лужа на песок набежала. Вот же блин. Жалко мужика.
Подхожу ближе, вопреки предостережениям некоторых, у кого уже нервишки шалят. Присаживаюсь у головы, чтобы только он слышал.
— Нельзя такого воина губить, — говорю негромко. — Бабы, они всегда будут. Легкомысленные, тупые, трахнул и забыл. А мир в опасности большой, за сотни циклов в первый раз полчища зла и нечисти на пороге нашем. Коль жизнь вашу я сохранить решил, служить будете теперь мне. Иначе позор на вашем роду останется. А так не будет