В теле пацана . Части 1-7

чтобы они в латы превратились. Кожу на предплечьях броня накрывает тут же! Блестит гранями, ровно всё. И кажется, будто такая она довольная.
Возрадовавшись, я начал пробовать всё подряд, даже трусы себе золотые примерил. Живая броня выполняет мои мысленные команды почти мгновенно, и я не ощущаю тяжесть, только лёгкое стягивание в местах, где она приспосабливается. Хотя до меня добираясь, цепь гремела, как довольно тяжёлая. Может, и здесь учитываются мои пожелания? Вот только как же с физикой и с законом сохранения энергии, материи и чего — то там ещё? Может вес распределяется по всему моему телу? Это было бы логично.
Пробую дальше пойти в своих исследованиях и с лёгкость проворачиваю эксперимент по уплотнению её. То есть пробую браслеты тоньше сделать. Уменьшаются легко, но темнеют при этом. Дошло до того, что до волоска конского уменьшил и уплотнил, как уголь чёрные кольца стали.
Перебесившись и побаловавшись, я всё же решил, что надо помыться.
А после провести разбор полётов с местными интриганами и предателями рода человеческого.

Искупался, прополоскал клинок, лук и стрелы. Почистил быстро зубы на всякий случай. Помазал подмышки и подушился. Приодевшись в свой обычный походный костюм и экипировавшись, направился к выходу в приподнятом настроении. Обошёл по большому радиусу труп с вонючим зловоньем и ускорился в переходе, ибо уже начал снова потеть.
Попутно прихватил и диадему с фиолетовым камнем, убрав оттуда зачарования до последней крупицы. Но запомнив все схемы.
Насвистывая мелодию из «Убить Билла», стал подниматься по лестнице. Принцессу нашёл на два пролёта выше. Ползёт еле — еле, карабкаясь на руках, будто ноги отнялись. Нет, вроде двигаются, в коленях сгибает. Похоже, просто пересрала сильно. Нервы у девки сдали. Меня даже совесть кольнула чуток, что я так долго копошился, а она тут все коленки содрала, спасая шкуру.
— Давай — ка, залезай, — подхватываю её.
— Аз? — Ахает и сама тянется за шею обнять.
Поднимаю, как невесту на руки и тащусь уже с ней. Млять, в этих сиськах половина её веса. Пока донёс, взмок весь. А девица только и рада, глаз с меня влюблённых не сводит.
— Вынужден тебя огорчить, — брякаю по дороге.
— Я плохо выгляжу? — Спохватывается, быстро придя в себя.
— Нет, Жози, речь не об этом, — говорю удручённо, шагая по ступеням вверх.
— А о чём же? — Защебетала мило, обвивая мою шею нежными лапками.
— Так вышло, что всё это время ты разговаривала с задницей, — брякаю.
— С какой ещё задницей, Аз? Потешаешься надо мной? Где мы, места не узнаю?
Вскоре выяснилось, что графиня вообще не помнит никакого Морула. Память отшибло напрочь. Когда поднялся на первый этаж, застал двоих гвардейцев, которые не успели спрятаться. Но запоздало шарахнулись за колонны.
Поставил на ноги Жозефину. Убедился, что стоит и гаркнул:
— А ну сюда подошли, обмороки!
— Не велено! — Раздалось в ответ.
— Значит так, деда графини и Элиота в покои графиня вызывает, как поняли, приём? — Выдал.
— Ничего не поняли, — бурчат из — за колонны.
— А ну скажи им, любовь моя? — Киваю Жозефине, которая, похоже, в облаках летает.
— Обмороки! — Взвизгнула графиня и захихикала.
— Да не это, — схватился за голову. — Деда и Элиота.
— А, советников ко мне пришлите! — Выдала повелительно.
— Исполняем госпожа! — Отчеканили и рванули мимо нас вверх по лестнице.
Отлично, власть ещё на ней. За руку беру и следом.
— Понеси меня, — снова тянется.
Так всё. Обнимаю и на ухо шепчу:
— Глаза закрой.
— О, Аз, ты моя жизнь…
Телепортируюсь вместе с ней в покои. Графиня в восторге, виснет на мне, как на своём парне. Всё у неё хорошо. Просто пока ещё в зеркало не смотрелась.
Спустя долгие и утомительные минуты бессмысленного общества с туповатой, а скорее очарованной мной Жозефиной, раздаётся деликатный стук в дверь.
На пороге появляется седовласый худой старик с вытянутым очень морщинистым лицом, запахнутый в серый халат до пят, похоже, поднятый прямо с постели, судя по помятой роже. За ним следом возникает в фиолетовой форме гвардии, увешанный знаками и прочей дребеденью, невысокий темноволосый мужчина лет сорока пяти со сведёнными к носу глазами, отчего вид, как у туповатого голубя.
— Желали видеть, госпожа? Отчего такая спешка? Что случилось,