В теле пацана . Части 1-7

раззадорило.
Палатки соорудили, костры разожгли большие. Дров, овощей и говядины у деревенских купили по моей инициативе, чтоб с охотой не заморачиваться и коренья не жрать. К вечеру температура градусов до пятнадцати упала. Чувствуется, северный ветерок сюда заглядывает. Но мне уютно, а судя по лицам и девушкам тоже хорошо.
Воительницы со мной у отдельного костра собрались. Но не все. Три с солдатами в карауле, в том числе и Имира, изъявившая желание погулять по округе, походу, лишь бы мою самодовольную рожу не видеть. Да и мне не очень хочется лицезреть её в такой дружеской обстановке. Чувство возникло, что она здесь уже лишняя.
Если присмотреться, со мной красавицы сейчас не хуже.
Сама Лихетта, шикарная женщина, какая в моём прежнем мире просто бы уничтожала сердца и вертела любыми респектабельными самцами, у костра просто жарит мясо по своему фирменному рецепту на вертеле. Сотница с особым энтузиазмом кулинарит, а мы ждём и слюнки пускаем. Слева к плечу притёрлась спасённая мною дерзкая брюнетка Зоррин, справа худенькая и изящная Селина. А напротив ещё десять красавиц с пытливыми взглядами. Ютимся поближе к огню. В тесноте, да не в обиде, две горячие ноги греют мои ляжки даже через ткань штанов.
В такой атмосфере мне действительно полегчало. Оно как — то само. В первую ночь попрощались с погибшими суккубками по ритуалу, и практически сразу отпустило, как по волшебству. А теперь при виде улыбающихся, умиротворённых девушек, понимаешь, что воины так и живут. Отпустили и всё внимание живым.
Вечереет, ночные насекомые затрещали и лягушки заквакали. Дрова потрескивают в огне, водица неподалёку журчит, и листва под лёгкими порывами ветра шелестит на кронах и кустарниках. Лица милые и приятные обращены ко мне, языки пламени от костра в глазах красивых отражаются.
Девицы шепчутся и хихикают. Конечно, всё слышу. И тактично молчу, как единственный мужчина за костром. Господи, какой же кайф.
Но отсиживаться не дали.
— Крис, ну ты и ленивая жопа, конечно, — выдаёт Зоррин. — Когда хворост собирала, в сорока шагах отсюда следы кабана приметила. А ты взял всё и купил.
— Ага, удовольствия лишил. Добытое оно ж вкуснее, — подхватывает Дениз, сидящая напротив обладательница самой большой груди в отряде и шикарных каштановых волос. Помню, как сдирал с неё трусики.
— Крису подавай всё и сразу, — загалдели. — А ещё он любит подкрадываться сзади. Спасибо хоть не дёргает за хвост. А то уже возомнил себя нашим заботливым папочкой. Нет, оно ж довольно мило, учитывая, что половина из нас, ему в мамки…
— Ой, не бесите меня, — фыркаю. — На вас посмотришь, девочки девочками. А пустишь по лесу побродить, вы там следы очередного великана найдёте, и потом танцуй с вами голышом вокруг костров.
Засмеялись в голос. А мордахи у некоторых ох, похотливые. Взгляды ответные встречаю, и щёки мои гореть начинают от воспоминаний. Ощущение такое, что каждая целовала, каждая трогала везде. Как родного, без брезгливости. Это подкупает. Это разнеживает. Становится теплее от ощущений неожиданно родного. Может, мимолётно всё. Они ж все чертовки, суккубки по природе своей не телом даже берут, а душой своей похотливой.
Владеть телом человека легче, чем его сознанием. Но слаще второе. Начинаю понимать.
— Можно с вами посижу, — раздаётся за спиной.
А вот и Инесса подгребла в плащик закутанная. Надоело, видимо, у костра с папашей и слугами высиживать. Да дуться на меня. Понимает ведь, кто здесь босс.
— Устраивайся, лордеса, — уступает краешек брёвнышка Селина, прижимаясь ещё плотнее ко мне.
Лихетта одна стоять осталась, хлопочет старательно. Жир с мяска на вертеле капает и на углях шипит. Я ещё картошку в угли зарыл, как по старинке мы делали. Палочкой ковыряюсь со своей стороны. А сотница то меня, то на Инессу поглядывает хитро.
Дочь советника сидит скромно, слова проронить не может. Ещё бы, в окружении таких шикарных и самоуверенных самок, она, как маленькая девочка.
— Как тебе у нашего костра, теплее? — Подкалывает лордесу Вусала, которая с раненной ногой ещё умудрилась галопом скакать чуть ли не впереди всех.
— Пахнет вкуснее, — брякнула Инесса поёжившись.
— Ясное дело, — усмехнулась Лихетта, глядя на своё мяско с любовью.
Всем раздали продуктов поровну, я не делил на господ и холопов. Солдатам к их костру тоже щедрые куски говядины и корзину овощей вручили. Мужики аж охренели от такого счастья. Выстояли, заслужили.
— Говорят, здесь