В теле пацана . Части 1-7

чтобы минимум, как у Лихетты, ощущая при этом меж волос на коже, будто там масло разлилось, хотя с волосами в хвосте ничего не случилось, только раздвинулись. Хотя нет, похоже, насквозь золото проросло, показывая, что мы теперь единое целое. И ведь ни обода, на котором бы рога держались, ни ещё какой — то дополнительной конструкции сама броня не нарастила. Всё из черепа. Аж страшно.
Ну а что я хотел? Вес цепи ж не малый, а он с браслетов куда — то делся, ибо я его на запястьях и не ощущаю. Похоже, на кости перешёл. А то! Меня теперь не так просто и протаранить, как показала ночная практика. Масса решает.
Суккубки ахнули от увиденного сразу, стали переглядываться и хихикать. Сам я ужаснулся, что тот ещё мутант, но выдал весело:
— Как смотрюсь теперь, сестрёнки?
— Тебе очень идёт, Крис, — заулыбалась Лихетта.
— Красавчик, — защебетали соратницы, некоторые даже краснея.
— Теперь это многое объясняет, — выпалила Зоррин с явным подколом.
— Ну а где тогда хвост? — Раздалось от голубоглазой Муниры вроде бы с недоумением. Но это явный сарказм.
— А вы точно сейчас хотите увидеть мой хвост? — Киваю на свой пах.
Засмеялись воительницы в голос. Выдержав паузу, спрашиваю о давно наболевшем:
— Слушайте, пока все здесь собрались, спросить хотел. Раньше всё не получалось, и не то что бы этот вопрос так мучает меня. Короче, после наших голых танцев и догонялок кто — то своровал мою сперму, в смысле семя. Кто из вас, только честно?
Уже в процессе вопроса девицы стали переглядываться, а затем и перешёптываться. Хитрые, заговорческие взгляды, закулисное совещание, которое прерываю, продирая горло.
— И?
— Крис, тут такое дело, — начала говорить Лихетта неуверенно, а воительницы красные, глаза бегают. — Ты воин сильный среди мужчин, а это редкость. Никто не хотел упускать шанса.
— Какого, млять шанса? — В груди моей холодеет.
— Зачать ребёнка, — выдаёт серьёзно. Девки лица в землю уткнули!! Бесстыжие.
— В смысле⁈ — Ахаю. — Пальцем что ли?
Кивнула.
— Это вы сейчас так шутите?
Отрицательно мотнула головой.
— И как успехи? — Спросил, на последнем слове сипло.
А мордахи под ноги так и смотрят. Стыдно стало, козы?
— Сёстры, у кого вышло зачать? — Спрашивает Лихетта деловито, обращаясь к строю.
Зоррин вперёд делает шаг! За ней ещё три бесстыдницы. А следом вообще все.
Выдыхаю с облегчением.
— Вот вы и попались! — Восклицаю, сияя. — Не может быть, что у всех! Ха! Вы думаете, я такой тупой и не шарю в женских циклах? Период возможного зачатия не такой уж и большой за три рака, и у всех разный! Я бы ещё поверил, если бы вышло три — пять сестёр, но точно не все. Вы спалились, крошки.
Суккубки стали переглядываться, на лицах удивление.
— У нас не как у ваших женщин, — выпалила Зоррин, походу единственная, кто ещё в образе. Остальные давятся от смеха, который так и рвётся.
— Так всё, шутки в сторону, — хмыкаю. Потому что мне, млять, не смешно!!
— Да какие шутки, Крис, — продолжает с улыбкой Лихетта.
— Всё, не бесите меня, — бросаю и командую уже браво: — Так, мамашки, по коням!

Трое суток спустя.
Мы продвинулись ещё примерно на сто километров по лесам Андарии, гоняя по просёлочным дорогам и всё больше углубляясь в дикие дебри. Если бы не андарские солдаты, которые всё ещё с нами, мы бы точно заблудились. Несколько сомнительных развилок чуть в сторону не увели. А так вроде едем правильно.
За глаза Белоис ругается, почему мы не поехали по главным магистралям, где можно спокойно ночевать в гостиницах городов и кушать господскую еду.
Температура упала градусов до десяти днём и до пяти ночью, и ночевать в палатках без походных печей стало проблемой. А если учесть, что большая часть зимних мехов сгорела при нападении на село, греться вообще нечем.
Поэтому любая самая захудалая деревенька на пути для нас настоящий праздник.
Вот как сейчас. Деревенька в шесть домов с населением меньшим, чем наш отряд, у небольшой речки со своим хозяйством: огородами и мелким домашним скотом. Вполне дружелюбные крестьяне преимущественно старики да малолетние дети, упомянувшие, что их лорд о них давно забыл.
Выяснив у местных, что на сорок комье вперёд нет никакой цивилизации, мы решаем оставаться отдыхать уже днём. Половина лошадей хромает, а здесь