В теле пацана . Части 1-7

Что за тварь ко мне прицепилась⁇
— Может и так, — соглашается и хлебает ещё. — Хорошее вино, пока не испробовала сама, не поверила. Даже в Зелёной Тирсе такого не сыщешь. Откуда столько запасов, Крис?
— Нашёл погреб древних в одной левантской шахте, — выдаю, лихорадочно собирая мысли в кучу.
— Хм, древних, говоришь, — брякает с хитринкой, рассматривая этикетку. — Ты предвосхитил мой следующий вопрос о странных символах на странной бумаге. Пойло древних минимум тысяча триста пятьдесят два цикла выдержки с отлично сохранившейся не только бутылкой, но и бумажкой, приспособленной на ней. Хотя она теперь отлипает от самых простейших манипуляций.
Демонстративно поцарапала с уголка. А я призадумался.
Ого! Она даже знает дату! Неужели некий катаклизм произошёл именно столько времени назад? Кто это фиксировал? Но сейчас стоит продолжить гнуть свою линию, ибо эта женщина неспроста выудила у меня бутылку!! Ведёт некое расследование⁈
— Там не было воздуха, полный вакуум, — пробую выкрутиться.
— Как в запечатанных гробницах Фелисии? — Спрашивает с наигранным удивлением.
— Наверное, я там не был.
— Удивительно, если бы был, — смеется.
Надо же, какая дружелюбная. Хотела бы прикончить, уже бы это сделала.
— Ревекка? — Дёргаю её сам.
— А? — Отвечает обыденно.
— Что такого важного ты хотела сказать? — Пробую перейти к делу.
— Это подождёт, — отмахивается. — Лучше удели мне ещё немного своего непринуждённого времени. Я начинаю испытывать удовольствие от твоего общества.
— А до этого?
— До этого нет, — признается.
Вот же… стерва. Беру у неё бутылку, пью. Надеюсь, шерсть на спине не полезет, потому что с одного горлышка.
В груди разливается жгучее тепло. И мысли чувствуют себя свободнее. И дурные, и хорошие.
— Скажи мне, Ревекка, как ты докатилась до такой жизни? — Спрашиваю задумчиво, но с подколом.
Вздыхает. Выхватывает бутылку, хлебает. Чувствую, с тоской борется.
— Извини, не хотел испортить настроение.
— С таким напитком? — Смеётся. — Это надо ещё постараться. Можно вопрос, только ответь честно?
— Тогда и с тебя честный ответ, — выдаю сразу, пытаясь подловить.
Ревекка задумалась себе под нос. И выпалила:
— Таким предложением ты возвращаешь меня в беззаботную юность. Поэтому на любые вопросы из этого периода жизни я готова дать правдивый ответ.
Вот как!
— Договорились, так что ты хотела узнать?
— Как ты докатился до такой жизни? — Выпалила и смеётся.
— Это и есть твой вопрос? — Уточняю.
— Нет, — посерьёзнела и выдала: — Странно, что ты ведёшь себя весьма спокойно, если учесть, что Высший вампир Дома Баргул объявил на тебя охоту, бросив самые лучшие отряды, дабы настичь. Но вопрос мой несколько в ином ключе. Крис, ты знаешь причину, по которой Баргул так на тебя взъелся?
Хотел добавить, что не только Баргул. В первую очередь Сехмет, затем Акелдама, и только в третью этот со своими «рыцарями» — вампирами. Но сдержался.
Сижу, улыбаюсь.
— О, Красный дракон, какое хладнокровие, Крис! — Воскликнула и хлебнула ещё, а затем снова за своё: — Так ответь, бесстрашный сын Аргириса, ты знаешь причину?
О камнях ей точно не следует знать. А другой версии у меня и нет. Разве что.
— Баргул не хочет, чтобы мы добрались до Градира, — выдаю.
— Я умею распознавать ложь, — хмыкает. — Ты не сдержал слово.
— Я на допросе? — Взвинтился, отбирая бутылку.
— Мы договорились, — раздаётся с укором.
А я хлебаю. Ох, сознание поплыло.
Ручеёк журчит, ночная птица ухает. Ветерок подвывает, тревожа листву. Даже с опасной бабой, а то и монстром, у которого неясные намерения, сейчас так хорошо…
— Крииис? — Протягивает моё имя, словно канючит.
— Я не знаю ответа, — говорю и вздыхаю. Не верю я ей, и раскрывать карты не хочу.
— Хорошо, спрашивай теперь ты, — слышу. Быстро же она сдалась.
— Как думаешь, ты плохая или хорошая? — Спрашиваю, затаив дыхание.
— Несколько неожиданный вопрос. Думала, спросишь, когда я лишилась девственности или про первый поцелуй хотя бы, — выпалила Ревекка.
— Мне не интересно, — хмыкаю.
— Обидно, что ж. Вообще до тринадцати циклов я считала себя хорошей. Теперь я самая плохая, родителям было бы за меня стыдно, если бы они дожили до сего дня.
— Соболезную.
— Да брось, — брякнула и легла спиной прямо на траву. Мечтательно вверх посмотрела и добавила: —