В теле пацана . Части 1-7

отчитывать Лихетта. — Крис, зачем своей жопой рисковал так?
— Во — во, — подтверждает Рики, глядя на меня хитро даже со своим фингалом умудряется.
— Жопа — то ладно. Писюн с яйцами главное, чтоб не оторвало, — выдаёт Зоррин. Ух, чёрными глазками, как стреляет. Думаю, если погонюсь насиловать, побежит не слишком быстро.
— Задницу тоже важно сохранить целой, — заявляет Лихетта с ухмылкой. — Ладно, пусть она на втором месте.
— Ну и лицо, — слышу от Муниры. Ох, и смотрит глазищами голубыми навыкате так обворожительно! Скорее бы уже лоб её зажил. Долбанные оборотни.
— Нет, на третьем торс, — говорит Лауретта, глядя с улыбочкой. Ммм, у неё ещё и ямочки на щёчках.
— Согласна, смазливая рожица на четвёртом, — брякает Зоррин с нотками недовольства, если не ревности.
Похоже, девушки и сами пробуют отвлечься от этого нервяка.
— Так, всё. Завязывайте, — топаю ногой строго. — Потом устроим оргию и там спокойно поговорим, кому какая часть тела моего вкуснее. Угля сколько привезли?
— Восемь мешков, — отвечает Лихетта, кивая на поклажу неподалёку. — Пришлось платить.
— Надеюсь, хватит, — это уже мысли вслух. — С инвентарём что?
— Лопаты на всех взяли, — рапортует старшая. — Ещё топоры и кирки умыкнули.
— Отлично, — киваю и дальше, затаив дыхание: — Выковали, что просил? Кузнец не брыкался?
— Вроде да, как ты чертил. Но пришлось сломать ему нос, чтобы принялся за работу… — замялась Лихетта.
— Показывайте, — командую с холодеющей грудью. Твою мать, надо было лучше объяснить. Ибо это важно!!
Дениз мне одно изделие из мешка подаёт. Смотрю на кольцо, выкованное из подковы. С одной стороны всё в пупырышку и с дырками. Млять! Переворачиваю, затаив дыхание. Фух, сойдёт. Главное, чтобы контур хотя бы немного подержался. После драки с великаном — оборотнем появились у меня мыслишки кое — какие.
— Нормально, — хмыкаю недовольно всё же.
Лихетта выдыхает с облегчением.
— Сколько сделал? — Уточняю сварливо.
— Под сотню.
— Отлично!! — Хлопаю в ладоши. Лихетта в ответ только серьёзно кивает.
Посмотреть бы остальные кольца, ибо каждое на вес золота. Но это позже! Только хочу уже двинуть по очень важным делам.
Из кустов выходит Зейнеп, вид обеспокоенный:
— Крис, это… там могилки женщин тех раскопаны, похоже, оборотней не всех мы прикончили.
— Если сами не лезут, чёрт с ними, — отмахиваюсь. Не до этих.
Поднимаюсь! Воительницы смотрят вопросительно. Некоторые всё же чересчур встревоженные и напряжённые вдруг стали.
— Девочки, ну вы чего? — Развожу руками. — Самое страшное уже позади.
— Ага, — хмыкает Лихетта, выдавая скептический настрой.
Мотаю головой с укором. Нет, такой настрой нам не нужен!
Вдыхаю звучно носом, демонстративно расправляя грудь и взирая в сторону холма, под которым логово.
— Только вдумайтесь, мои лапоньки, — начинаю торжественно. — В ста метрах от нас в домике сидят полторы сотни опаснейших монстров Вита с учётом одержимых лошадей все триста. И нихуя не могут сделать на данный момент. Гнались за нами сезонами напролёт по горам через снега и лёд, по лесам через буреломы и крапиву, по болотам и дерьму. Рыли норы, по помойкам прятались. Побирались, бутылки сдавали. Ха! Как они неистово и яростно мчали ещё ночью, старательно выравнивая лесополосу, слюни разбрызгивали. А теперь сидят, млять… дурачьё.
Три суккубки прыснули и рассмеялись, другие подхватили и заржали нервно. Одна только Лихетта смотрит серьёзно и вопросительно.
— Мне даже интересно, пошли глянем, — говорю ей.
— Крис, может, не стоит?
— Пошли, пошли, — беру её под руку и остальным через плечо: — Так, сёстры, десять минут готовности, доесть, в кустики сходить. В кустиках по парам. Одна делает дела, вторая охраняет. Не хватало нам ещё от псин огрести.
— Поняли, Крис! — Отчеканили девки.
— Да убежали оборотни далеко на то и тела пожрать прихватили, — бурчит Лихетта, ковыляя со мной к логову. — Ты прислушайся, вся лесная живность разбежалась отсюда. Чуют звери сильное зло лучше нашего.
— Вот не нагоняй, поняла? — Шепчу в ответ. — Мне тут моральный дух подрывать не надо. Пизда им всем, я тебе гарантирую.
Горько усмехнулась.
— Сёстры знают, что Гелак виновен в смерти Айры и Гизем, и их разрывают противоречивые чувства, — шепчет Лихетта со встревоженным видом, какого при подчинённых не показывала. — Они злятся и боятся. Самые молодые могут легко сорваться и атаковать