В теле пацана . Части 1-7

Против Чёрной грани ничто, но на твоих сородичей должно быть весьма действенное. Повелитель будет доволен таким подарком.
— Ну… — протягиваю. — В принципе да, если расскажешь, как пользоваться. Иначе он не обрадуется.
Гелак смотрит на меня пристально, а затем опускает к горлу остриё своего копья, которое буквально касается нежной в этом районе кожи и встречает тут же живую броню, которую спешно убираю.
Второй рукой генерал вертит автомат, а затем выдаёт:
— И как же пользоваться?
— Там такая штука, по центру, — начинаю объяснять.
— Крис! Нет! — Визжат мои бабы.
— Пониже, да, кольцо, — продолжаю, не обращая внимания на возгласы моих отважных малышек.
Пробует залезть, но в перчатке палец слишком толстый.
— Перчатку сними, оно ж не на таких крупных рассчитано, — брякаю.
Немного помедлив, Гелак убирает перчатку. Она у него буквально въезжает по ромбикам в броню предплечья, обнажая волосатую когтистую бледную кисть.
— Что дальше? — Гремит генерал заинтересованно.
— Блин, не вижу ничего, — брякаю, тряся своей чёлкой. — Сам разбирайся.
Не выпуская копья и меня с его прицела, Гелак опускается на колено прямо мне на живот, чтобы я не рыпался. Попутно озирается вокруг, дабы предотвратить внезапное нападение.
— Показывай, — говорит с презрением, поднося автомат к моему носу.
Затаив дыхание, прислоняю заранее заготовленные камни к голой коже обнажившейся лапы генерала, которая через мгновение осыпается серым прахом. Автомат тут же падает мне на грудь со стуком. Копьё, которое больше не держат, проскальзывает по моему уже бронированному горлу и шмякается на землю, чёрная металлическая перчатка так и осталась его держать. Доспех вместе со шлемом оседает, будучи уже пустой. И начинает быстро разваливаться по граням, падая в общую кучу со стеклянным звоном, и обнажая груды пепла, которые ссыпаются мне на грудь и ноги, и далее на траву вместе с кусками уже бесхозной брони.
Фух, сработало. Истлел Гелак за секунды.
«Тело, несущее камни Дракона, а иное больше одного взяв, обратится в прах».
В какой — то момент боя я подумал, что только так смогу его достать.
— Что за долбоёб, — выдаю с усмешкой, подтягиваясь и усаживаясь на спящего вампира. — Понабирают в армию тупых паркетных генералов, хык, тьфу! Всё девочки встаём, концерт окончен!
— Крис, иди на хер, — раздаются стоны со всех сторон.
— В пизду пошёл, придурок, — слышу с горькой обидой от Зоррин, которая уже практически доползла до генерала, чтобы коснуться клинком и поджечь, наконец, эту долбанную броню.
Прости детка, это был план «Б».
Поднимаюсь, шатает меня. Встают и малышки мои, кряхтя и охая.
— Все живы? — Спрашиваю с беспокойным сердцем, подскакиваю к Зоррин, она ближайшая, и помогаю ей подняться, подтягивая за руку.
— Да, Крис, — отзываются по всему полю. — Вроде того…
— Сиськи целы — то хоть? — Уточняю на всякий случай.
— Сёстры, сиськи к осмотру! — Выпалила Лауретта и нервно рассмеялась. Её никто не поддержал.
— Как смешно, — простонала Дениз, у которой в отряде самая большая грудь, на которую она нормально так наполучала.
— Так как он сдох, я не поняла? — Раздаётся от Рики.
— Как твоя рыбка, — хмыкаю.
— Хагр меня сожри, — выругалась Каринэ, ковыляя ко мне. — А действительно, что случилось то?
— Мне вот тоже интересно, — раздаётся кошачье и несколько сиплое от Ревекки.
Только выдыхаю с облегчением. И сердце обваливается от женского крика!
— Крис!! — Раздаётся сверху бешеное. — Помогите!! Лихетта!!
Телепортируюсь на главную позицию, с которой всё началось! Пошатываюсь, в глазах чернеет, но вглядываюсь с холодеющей грудью и вижу, что произошло.
Чуть поодаль на руках Пенелопы полулежит наша старшая сестра. С огромной щепкой торчащей из живота. Крови уже разлилось на целую лужу.
Что же я наделал.

Подскакиваю к Лихетте! Ещё жива, дыхание сиплое. Пенелопа хоть догадалась тряпкой какой — то зажать рану снизу и сбоку. Похоже, это рубашонка Ревекки, которую та на кустиках оставляла. Хотя особо не помогает, по щепке, что навылет, всё течёт.
Тугое сиплое дыхание, чёрт, как ей больно сейчас.
— Крис, сделай что — нибудь, — всхлипывает Пенелопа, глядя на меня исподлобья лицом, которое тоже всё в крови. — Пожалуйста, скажи, что можешь.