В теле пацана . Части 1-7

на стол четыре железные монетки, встаёт. Направляется к лестнице.
Поднимаюсь и я. Отступаю от стола, чтобы было свободное пространство вокруг. Так… новый год, конфети. Смотрю на свои сапоги, представляя блёстки. И они начитают проявляться на полу! Сверкают и синие, и зелёные, и красные. Только не движутся, как надо. Вспоминаю процесс перед перемещением с магичкой. Мысленно двигаю их, подгоняю. Пошёл поток из блёсток по часовой стрелке! Так… теперь вокруг своей оси попутно. Да, пошло дело. Разогнались. Вроде всё верно. А теперь представляю вокруг себя двор, где появился. После перемещения впечатление яркое.
Давай, давай. Вместо деревянных половиц должна быть вытоптанная земля. Блин, что – то не так. Блёстки крутятся, пространственное воображение работает. Но ничего не происходит.
Нет, нельзя сдаваться! Что ещё я мог пропустить? Конкретные детали? Что? Дом? Следы на земле… ААА!
Вспышка, что слепит глаза! Тело потрясло, еле на ногах устоял. Открываю глаза, жмурясь от яркого света. Да это полуденное солнце так слепит с непривычки после тусклого освещения в зале.
На крыльце красуется фигурка. А точнее она замерла в процессе спуска с лестницы. Девушка раскрыла рот шире обычного. И, похоже, впервые выразила хоть какую – то яркую эмоцию в виде удивления.
– Проверь на всякий случай, все ли части тела перенеслись, – выпалил я, красуясь перед ней. Руки расставил, вуаля! Не ожидала?
Магичка невозмутимо возобновляет движение. Приближается.
– Всё, что касается тела и что в твоём энергетическом поле должно переноситься, – отвечает вновь обыденно.
– Так я прошёл кастинг? – Смеюсь, а самого пошатывает, будто земля из – под ног уходит.
– Чего сказал? – Спрашивает ровным тоном, продолжая смотреть мне в глаза.
Но в какой – то момент выставляет руку, придерживая.
– Тебе нужен внешний носитель резерва, – добавляет деловито.
– А это что?
– Это выход из твоей ситуации. Стой ровно.
– Так я принят в твои ученики? – Переспрашиваю, а у самого глаза тяжелеют.
– Да. Стой, сказала, – выдаёт и хватает меня обеими руками. А я – то думаю, чего это земля стала подниматься, как ткань на ветру. Хватаюсь и я за неё.
– Ой, прости, – поднимаю ладошки с ягодиц.
И встречаю невозмутимый взгляд голубых глаз.
– Ты о чём? – Спрашивает. Она либо строит из себя дуру, либо фригидна до безобразия! И реально не понимает, что выглядит сногсшибательно.
– Да забей, – отвечаю устало, постепенно приходя в себя.
– Хватайся, переместимся в мою мастерскую, это надо решать сейчас, – настаивает Ольве и первой прижимает меня к себе.
Вот это поворот! Первое свидание, и сразу в квартиру свою тащит.
Обнимаю в ответ, вдыхая запах её волос, от которых пахнет вкусным лимончиком, и накрываю ладошками заветные булочки. Мммм… Пока только вверху ягодиц лапки держу, но после перемещения надеюсь прихватить и поближе к горячей серединке.

Переместились прямо в помещение с наглухо закрытыми занавесками. Стоило встать на твёрдый деревянный пол, магичку сразу повело назад от слабости.
– Эй – эй! – Спохватился.
И придержал за талию. Упала на меня. Секунды три дышала тяжело, уткнувшись носом в плечо. Затем отшатнулась, опёрлась на первое, что попалось под руку – стол с кучей разного хлама, судя по звуку падающего барахла.
– Переоценила возможности, – прокомментировала магичка, щурясь.
А затем выпрямилась, сделавшись вновь невозмутимой. И заговорила с нотками некой угрозы:
– Сразу проясним, Кристиан. Дед поручился за тебя, как оказалось не по старческому недугу. Проболтаешься о том, что увидел здесь, и доверия тебе не будет.
– Не проболтаюсь.
Кивнула едва заметно и раздвинула шторы рывками с помощью верёвочки на стене, сразу посветлело в комнате.
А за окном крыши домов заснеженные! Похоже, мы этаже на пятом. Трубы печные дымят, как в промышленном районе. Постройки плотно друг к другу, совершенно отличная от Леванта архитектура за окном. Более индустриальная что – ли…
– Градир, – объявила, заметив мою заинтересованность.
– Ого, – усмехнулся, продолжая глазеть на город. – И как далеко от Леванта?
– Восемьсот комье, – ответила, не раздумывая.
– А это много? – Спрашиваю, потому что эта единица измерения ни о чём не говорит.
– Много. Даже не пытайся сам, – раздаётся.
Оборачиваюсь. Смотрит так… да как на ребёнка, блин.
– В мастерской жарко. Побудь тут, переоденусь, – произносит деловито.
Чёлку сдувает взмыленную, разворачивается