В теле пацана . Части 1-7

хорошо вписались, — поясняет главарь.
— Я вижу, — соглашаюсь легко. По крайней мере, с сердца камень упал, это не мои кровные. Дальше говорю по делу: — Так что на счёт Камня у Шатура?
— А ты готов подрядиться за мамашу? — Хмыкнул Газим.
— Вполне, за этим и пришёл, — пожимаю плечами.
Газим смотрит с подозрением. Сканирует.
— А я тебе почему — то не верю, — выдаёт жёстко. — Эх, племяш. Выглядит, как будто ты вынюхать решил, да побольше. И знаешь… люди правду начинают говорить, когда уже кровью умываются. Поэтому давай сперва по старинке с тобой.
С этими словами он кивает своим головорезам, которые тут же подрываются радостные, вероятно, поделив мои шмотки.
Можно магией расхреначить всё здание, но здесь, похоже, ютится много детей. А у меня просто кулаки чешутся.
Поднимаюсь, потягиваюсь, зеваю. Первым на меня почему — то самый дрыщ устремляется. Да ещё и с голыми руками.
Ухожу с линии атаки, пропуская дальше. Но ловкач перестраивается и снова рвётся с ещё большей прытью. Местный боксёр что — ли? Зазеваешься и попадёт. А мне всё сложнее уклоняться.
Газим гогочет, мол, хватит со мной играть. Этот ещё больше злится. И ускоряется, выбрасывая очередной удар слишком уж быстро!
Кулак летит мне в нос. Конечно, золотая броня не дремлет и встречает костяшки, как надо. Импульс от удара всё же простреливает шею, но я стойко переношу толчок. Раздаётся хруст, а следом и вскрик оппонента.
Главарь не сразу понимает, что подбит не гость. Смех вскоре перерастает в недоумение, почему атакующий взялся за руку и воет. А я стою и улыбаюсь.
— Да разберитесь уже с сопляком! — Взревел Газим.
И на меня пошли сразу двое. Ещё и верзила с молотком встрепенулся третьим, но притормозил.
Эти уже с оружием. Один с дубиной деревянной, второй с цепью. С дубиной первый полез. Два раза махнул, не попав. Третьей атакой наотмашь дубину выбросил, решив меня так достать. Пригибаюсь, ветерок волосы обдаёт. И я в каком — то танце. Пальто, как платье развивается, когда кружусь. Волосы тоже разлетаются зонтиком.
При том, что руки мои всё ещё в карманах!
Второй боец подключается, пробует со стороны главаря обойти, чтобы окружить. Цепь свою раскручивает над башкой, грозится в меня выбросить.
Контур «страха» на полу являю с его стороны, чтобы пыл поубавился.
Ухожу от очередного тычка дубиной, делая оборот. И чуть не наступаю на свой же контур. Нога аж отдёргивается, а сердце обрывается от внезапного порыва страха. И в этот самый момент мир замирает! А точнее замедляется до глухоты.
На этот раз меня ничего не отвлекает, и беспокойства никакого нет. Я спокойно вылавливаю ноты чувств, какие испытываю перед переходом в режим замедления времени. И ощущаю триумф!
Потому что я, наконец, понял.
Не от адреналина, бьющего в кровь, замедляется время. А от чувства смертельной неизбежности!
Двигаюсь понемногу во временном желе, силой мысли устремляю назад время. И пробую уклониться он летящей на меня цепи, вернув замедление обратно! Неизбежность… неизбежность… неизбежность. Есть! Цель зависает в одно мгновение! Но я пытаюсь регулировать желанием чуть ускорить, чтобы не тратить слишком много сил в совершенно неподвижной среде. Цепь сдвигается с мёртвой точки и постепенно надвигается, всё быстрее приближаясь. И в момент, когда она проносится в три раза медленнее обычного, я легко подныриваю под неё с минимальными затратами.
Отлично! Я нашёл приемлемую степень замедления, при которой могу уходить от ударов с наименьшими усилиями! Возвращаю время в качестве тренировки и пробую уйти ещё от двух атак, стараясь достичь оптимального замедления.
Для врага мои движения не станут рваными, лишь слишком быстрыми, и он не почувствует подвоха. Как вот эти дурачки сейчас.
Ухожу от дубины и бью в солнечное сплетение, а следом и под челюсть с золотыми пластинами на пальцах. Противник опрокидывается в замедленном времени так эффектно, что загляденье! Активируется «боксёр», лезет уже как каратист с ногами. Сближаюсь резко, подсекаю и добиваю ещё летящего в замедленном режиме.
Звяканье цепи слышу! Летит со спины подло! В мостик выгибаюсь, как в «Матрице», переходя в режим. Внизу уже изворачиваюсь с разворота и бью в пах. Отлетает подлый скот прямо на стол ошалевшего Газима.
Верзила с кувалдой огромной на меня двинул в замахе! Сверху — вниз как долбанёт мимо меня прям по плитке!
— Да что ж ты делаешь, калека! — Кричит главарь на своего.