В теле пацана . Части 1-7

коленками Ольви опирается на диван и больше не обременяет меня ни весом, ни тем, что мои руки должны её держать. Мне нужны мои свободные руки, которые снова хватают её за задницу. Ольви выгибается, приподнимая корпус и расслабляя булочки мне под ладошки. Сжимать расслабленные мышечные ягодички отдельный кайф, я улетаю на седьмое небо от ощущений.
А Ольви улетает в экстаз от того, что губами касаюсь её соска. Очень неожиданный для меня эффект, когда от одного только робкого первого поцелуя в сосочек магичка начинает выть в голос и сжимать свои ноги, стремясь их свести. Жилы у киски напрягаются, попка сжимается. Ооох, да я сам сейчас кончу в трусы!
Такой формы тугие сиси на худеньком теле выглядят невероятно порнографически. Их настолько много вблизи, что хочется насладиться ими сполна. Обнимаю за прогнутую спинку, периодически трогая упругое «мяско» желёз. Невероятно плотная грудь — это нечто для меня необычное. Нет, не мышцы там. Просто всё очень тугое и одновременно нежное.
Как хищный зверь, почуявший кровь, приступаю к основательным ласкам её сисечек, задействовав все накопленные годами приёмчики язычком и зубами. От моих манипуляций Ольви начинает стонать на весь дом, как будто я её уже трахаю!! Особенно от лёгких покусываний кричит, как будто кончает. А может и кончает.
Лезу под горячие трусики, касаясь пальцами нежной свежевыбритой киски. Меж половых губ проскальзываю, где уже долбаное море влаги. Но тут Ольви приподнимается, опомнившись, и убирает мою руку с силой, не дав войти во влагалище пальцами!
— Туда нельзя! Нет! — Раздаётся прерывистое. — Чёрная прима неприкосновенна, сэр Кри… стофер…
Хрен с тобой. Снова налегаю на грудь, ласками расслабляю магичку. Ольви копошится в моих волосах на затылке, стонет. И почему — то даже не тянется к члену, чтобы его высвободить. Прислоняю ладошку поверх уже мокрой ткани на письку и начинаю тереть. Натянутые жилки от киски, нежная кожа в зоне бикини и булочки дальше, всё это хочется трогать бесконечно и жадно…
Не получив возражений увеличиваю амплитуду. И, погружаясь глубоко меж ягодиц, захожу уже на горячую дырочку попки. Чувствуется отдельная сжатая твердь, которую я периодически массирую. Когда трогаю её магичка стонет несколько по — другому, вылавливаю отдельные нотки. Но не могу понять, протест это или мольба пойти дальше.
Всё это время хреначит ещё и музыка, которая лишь добавляет нам драйва.
Поэтому я снова засовываю пальчик под ткань в районе киски, одновременно с этим покусываю сосочек, дабы отвлечь. Обмакиваю его в смазке и веду дальше под тоненькой ниточкой к попке. Только дотрагиваюсь до заветного голенького сжатого туго колечка, девушка снова приподнимает таз, говоря всем телом, что против!
Ей ничего не мешает сказать, ротик не занят. Но она так подвывает, словно не может уже перестроиться на фразы, ибо сознание витает где — то высоко. Лишь на уровне рефлексов! Поэтому я снова покусываю стоящий колом второй сосочек, дав ему заранее отдохнуть.
Ольви вскрикивает от очередной волны экстаза, а я ввожу в её анус средний пальчик под шумок. Но лишь на фалангу входит мой «любопытный пакостник и гадёныш». Стенки плотно обволакивают его, впуская нехотя. Похоже, девушка не совсем понимает, что происходит, ибо снова садится, расслабляясь после очередного всплеска.
Приступаю к новой активности на груди, не вынимая руку и палец из неё. Мне нравится быть в ней хотя бы так. Теперь лаская её эрогенные зоны, я даже чувствую, как сокращается и подёргивается в моменты манипуляций её анус. Я внутри, крошка.
И в самый подходящий момент ввожу его ещё глубже! Уже наполовину вгоняю. И этот самый момент Ольви будто просыпается ото сна. В глазах отражается ужас.
— Ты что делаешь? — Выдаёт с придыханием, но строго. Берем мою руку и, поднимаясь корпусом, давит на её, стремясь вынуть палец. — Ффф, подлый извращенец. Влез — таки под шумок.
Молчу, помогая вынуть палец. Не отрываю взгляда от её личика. Ротик приоткрыла от удивления и анальных ощущений, ммм.
Но это поначалу, ибо выходит туго и со скрипом. Она даже кривится. А я уже заведённый настолько, что готов её изнасиловать очень даже охотно.
— Прости, я уже не могу, — признаюсь на выдохе как раз во время тихого вступления очередной классической мелодии.
Ольви вскакивает с меня! Вид, словно опомнилась и протрезвела. На член в трусах колом смотрит с ужасом, где уже через ткань пятно смазки огромное выступило.
— Это неправильно, — хмыкает, пятясь к кровати. — Я замужем, а ты помолвлен.