В теле пацана . Части 1-7

затаив дыхание. Ибо боюсь, что она расправится обратно. Вперёд подаюсь, головой к груди. Плевать на сперму, мне нужны её соски. И я начинаю из посасывать. Одновременно с этим ближайшая к её распахнутой донельзя промежности рука ложится на внутреннюю сторону растянутого бедра у писечки, которую я веду дальше к горячим дырочкам. Палец входит во влагалище, как к себе домой. Ольви воет, задыхается от стонов и ещё умудряется меня целовать в шею.
Вскоре я уже входу средним и безымянным пальцем в лоно, усиливая натяжение. И чувствую, что там уже внутри хлюпает! Вот я тебя и раскусил, малышка!
Два пальца вовнутрь, большой — снаружи, скользит меж половых губ по клитору. Увеличиваю скорость, и настойчивость, пальцы загибаю внутри, давя на стенку в сторону лобка и вызывая нужный эффект.
Магичка начинает истошно кричать с глазищами навыкате, будто рожает. Нет, не от боли. А он новых ощущений, от мощнейшего экстаза. Из киски начинает брызгать и течь ручьём! Хреначу рукой со смачным хлюпаньем, заставляя её писать короткими очередями вновь и вновь.
Жидкость льется на животик, ляжки и грудь. Я вовремя успеваю отстраниться, заодно любуюсь ошарашенным лицом в неконтролируемой феерии блаженства.
— Что… что ты со мной… — слышу через стоны и захлёбывания.
Сквирт, крошка, просто сквирт. Струйный оргазм, которому ты подвержена, как оказалось.
Молчу, злорадствую и работаю рукой ещё. Ольви кричит, будто её режут. Даю немного отдохнуть, вынимая руку из раскрывшейся раскрасневшейся полости. Не могу удержаться, и пока она пробует отдышаться, вставляю средний палец ей в попку уже поглубже.
— Мммм, — стонет с хрипотцой, сжав губки. И нет у неё сил даже дёрнуться.
Глажу большим пальцем той же руки ещё и воспалённую киску. Девушка содрогается от моих манипуляций. Сжимает анус, внутренние стенки передают её импульсы. И теперь от меня ничего не скроешь.
Средний палец остаётся в попе, теперь в писю ввожу безымянный с указательным. Для усиления эффекта вторую ладошку опускаю на лобочек, куда я буду давить.
— Пожалуйста, Кристофер, — раздаётся от неё жалобное. И я не совсем понимаю, мольба это остановиться или просьба продолжить?
Но это уже не важно. Начинаю работать руками с новой силой, цинично и легко вводя крошку в состояние гипер — экстаза, превращая её в дикое, тупое животное, которое не понимает, что с ним вообще происходит. И почему так брызжет.
Это моё наказание, за то, что она не дала мне в себя вставить. За то, что даже не соизволила прикоснуться к моему члену!! За пять — семь минут под композицию Петра Чайковского «Щелкунчик. Вальс Цветов» я выжимаю из неё всё. Пока она уже не хрипит сипло и из письки бегут последние капельки.
Вынимаю из неё все пальцы одновременно. Из попки особенно туго, но и из высохшего влагалища не легче.
Высвободившись из моих мучительных объятий, с хмурым видом Ольви расправляет, похоже, затёкшие ноги и, задёргивая на себя край одеяла, поворачивается от меня на бок и закрывает мокрые от слёз глаза. Сжимается, всхлипывает и продолжает тихо постанывать.
Злость моя быстро сходит на нет. А мысли о том, чтобы разрядиться после накопленного потенциала и вовсе улетучивается.
Да, я в неё так и не вставил свой агрегат. Но в таком состоянии трахать её будет чистейшим надругательством и насилием. А ещё предательством.
Поэтому укладываюсь рядом и обнимаю её, затаив дыхание. Потому что не знаю, как она отреагирует теперь.
Ольви дёргается, но затем жмётся ко мне ближе! Ладошку мою берёт с плеча и подгребает к своей груди, как самую любимую мягкую игрушку. Вторую руку протискиваю со стороны шеи и обхватываю её и с другой стороны. Крошка сжимает и её.
Очередной мощный всхлип и длинный выдох. Всё, отмучалась, моя хорошая.
Так и засыпаем, поперёк кровати под классическую музыку…
Проснулся в кровати Ольви уже под нормальным одеялом в нормальном положении, смутно помня, как мы всё же перебрались ночью, как люди на подушки и продолжили спать в обнимку голенькие. Я ещё переместил в постель магнитофон и вырубил, наконец, надоевшую шарманку.
Лишь в первое мгновение волнение подступило, что девушки рядом нет. Но по шуму и запаху с кухни, понял, что Ольви готовит завтрак. Поднялся, отыскав трусы, кофту и штаны, которые были аккуратно сложены на подлокотнике дивана. Быстро оделся, сумку проверил, которая так и лежит нетронутая. Внутри меня всё сжалось на миг. Тупой идиот, а если бы она из любопытства посмотрела, что там⁈
— Ольви⁉ —