В теле пацана . Части 1-7

о Шатуре, как он выглядит и как звучит его голос. Зато с сердечной чувственностью поют его песни и читают стихи. В театрах ставятся его пьесы, а типографии штампуют его книги.
— Ладно, я понял, — хватаюсь мысленно за голову. Ибо меня коробит слышать, что всё это его творения!!
— Шатур в прошлом, это не Шатур сейчас, — добавил Валиант.
Тааак.
— А может вы что — нибудь знаете о его прежней обеспокоенности, связанной с Великим разломом, который до сих пор растёт на Стеклянном море?
Валиант даже остановился, замер на миг.
— Что — то знаете, — заключил я.
— Не совсем, но вы так удачно связали два события, — прокомментировал своё замешательство инженер.
— Расскажете? — Спрашиваю, полный надежд, что нащупаю всё же хотя бы эту ниточку.
Валиант кивает. Но минуты три идёт молча, вероятно, собираясь с мыслями. А затем начинает свой рассказ:
— Наш первый разговор с Шатуром. Он не был официальным, он почему — то знал кто я и откуда. А потом сказал, что знал меня, когда я служил инженером в Леванте. Тогда он приезжал как раз смотреть Разлом. Именно по этой причине он дозволил быть в его рабочем кабинете. В одном из. Во время нашей беседы из смежной комнаты донёсся страшный шум, который до сих пор будоражит мою душу. Шипение и голос, будто мертвецы из Чёрной грани рвутся. И в этот момент Шатур сорвался и бросился туда, словно он страж неких врат. Звук изменился, он стал ещё ужасней, а голоса и мерзкий язык яснее. Но вскоре всё зашипело вновь, и они ушли. Шатур вернулся, в его глазах была лишь озадаченность. Когда он увидел мой испуг, то даже улыбнулся и отшутился, что это новый инструмент на испытании.
Валиант замолчал. Вздохнул глубоко с дрожью.
— И это всё? — Переспросил, нихрена не уловив сути.
У Шатура, похоже, тоже есть радиоприёмник. И он что — то ловит периодически.
— После этого Шатур задал мне вопрос о Великом разломе, насколько он вырос. И ответ его сильно расстроил.
— А вы случайно не помните, что за звуки издавались на фоне шипения, может, сумеете воспроизвести звучание тех голосов?
— Да они до сих пор мне снятся по ночам, увольте сэр Крис! — Взвыл Валиант.
— Это важно, попробуйте озвучить, — настаиваю я, остановившись даже.
Инженер встал следом, как вкопанный. Вздыбился весь и на меня посмотрел с ужасом. Но мой взгляд не дал ему и шанса отказаться. И он выдал что — то вроде, как русскими слогами, зажёвывая окончания слов, повторив фразу раз шесть. Одну и ту же.
Сумел я всё разобрать лишь с предпоследнего раза!
Устранить нарушение целостности с помощью…
Какой целостности⁈ С помощью чего, мля⁈
— Может что — то ещё⁇ — Наседаю на Валианта, едва не взяв его за грудки, но он отрицательно мотает головой.
А я лихорадочно думаю. Шатур обеспокоен Разломом, мотался в Левант даже, мерил его. Про него после эфира и спросил у Валианта. Ему ли не до фени, в другом конце мира сидит за тремя кольцами защиты⁈ А если всё взаимосвязано?
Значит речь о целостности Плато! Как же всё просто!
Небесный замок и Драконий всадник обеспокоены целостностью Плато? А что будет, когда трещина дойдёт до конца? Вита развалится пополам? И все погибнут? Херово, если так.
Но они говорят об «устранении нарушения». То есть можно эту трещину залатать, срастить или хотя бы остановить?
Это уже хотя бы что — то. Если Шатур действительно переживает о конце света, то у нас есть нечто общее помимо того, что наши сознания с Земли. Он хочет спасти Вита, а я хочу спасти людей и им подобных на Вита от вампиров. Однако цели отчасти разняться. И это навивает сомнений, что мы договоримся.
— Сэр Крис? — Обозначается Валиант, явно обеспокоенный. — Моя история вам услужила? Что я могу сделать для вас и Леванта?
— Да, кое — что прояснилось, — ответил рассеянно. — Спасибо, сэр.
Хотел уже добавить «благодарю за службу». Но пока рано!
Распрощались вскоре. И я помчал в наш новый съёмный особняк.
Белоис на бережку в огромном кресле — качалке вино попивает, медитирует и кайфует.
По озеру лодочки ходят, одно загляденье. Водичка по песчаному бережку мелкими волнами плещется.
— Кристиан, а вот и вы, — встрепенулся. — Представляете, продукты и выпивка здесь тоже оплачивается принимающей стороной. Я подумываю, что Мостин не так уж и плох, как будущий супруг моей дочери. Конечно, нисколько не оправдываю его посягательства, но как мужчина понимаю, что мог поддаться соблазну, с моей — то красавицей.
— А где Инесса кстати? —