В теле пацана . Части 1-7

как обезьянка. А цепкая какая.
— Ты такой сильный, — шепчет восторженно.
Под задницу держу голую, хочется уже просто засандалить, рачком поставив. Но я ж тот ещё гурман! Поэтому требую капризно:
— Хочу представление.
— Чего удумал, — отвечает задорно и слезает с азартом в глазах.
— Давай, покажи, что умеешь, а я посмотрю, — брякаю, спускаясь со сцены. — Где там твой Шатур обычно сидит?
— На втором ряду по центру, да.
Поднимаюсь, усаживаюсь поудобнее на шикарный кожаный трон маэстро с бутылкой. Аурелия уже в стойке сценической замерла. Платье у бедра подвязала на узел, чтобы выше подтянуть. Письку не водно, но это пока.
— Нет, голубушка, так не пойдёт, — заявляю вальяжно и командую со взмахом небрежным. — Снимай платье.
Снова в меня впивается дикий, восторженный взгляд.
— Ты варвар! — Восклицает звонко и энергично снимает с себя всё!
Обнажившись полностью, снова встаёт, принимая сценический образ.
Голое тело в целом смотрится асексуально, особенно, когда оно ещё в некоем атлетическом напряге.
И в то же время от осознания самого события вид её очень даже возбуждает. А когда девушка начинает двигаться, сперва, медленно, но постепенно ускоряясь, желание и восторг возрастают в разы.
Поначалу движения Аурелии скромны, чую, стесняется всё же, но постепенно она растанцовывается, забывая о наготе. И вскоре я уже вижу кульбиты, от которых градус в штанах зашкаливает. Потому что и задирание ног выше головы, и прыжки в поперечном шпагате будоражат всё нутро до животного исступления. И очень сложно сдержаться от того, чтобы не залезть на сцену, не выловить спортивную голую сучку и не оттахать прямо на площадке. Мелькает то дикий взгляд курносой малышки, то крепкая спинка с её круглой фантастической попкой, то жилы внатяжку с писькой распахивающейся и блестящей меж половых лепестков.
А я восседаю на кресле маэстро Шатура, глушу шампанское, а передо мной его голенькая дочь выступает с бешеной жаждой быть оттраханной дерзким дикарём.
В момент, когда она переходит на подобие стриппластики на полу, уже не могу терпеть. Поднимаюсь, откидывая бутылку, и иду наказывать, скидывая одежду по дороге.
При виде такого Аурелия замирает на мгновение в позе развратной, а затем распластывается на полу в миссионерскую, мол, еби. Вид, будто нежится, противоречит её перепуганному взгляду.
Сдёргиваю штаны с трусами, высвобождая колом стоящий член, и нависаю над ней.
Девушка ахает, ужас накрывает её новой волной:
— Он в меня не поместится, ты что, — говорит встревоженно.
— Я ж не изверг, — хмыкаю. — На полписечки вставлю.
С этими словами опускаюсь к ней тазом, устраиваясь между ног.
— Надеюсь, не в первый раз? — Уточняю на всякий пожарный.
— Нет, — шепчет, задышав часто.
— Кто тебя трахает? — Спрашиваю, мысленно наращивая на член тонкий слой золотой плёнки. Пусть по безупречной коже и видно, что не смертельно венерически больна, однако здравствуйте. Вхожу…
— Мой сводный брат брал меня два раза, но Шатур узнал, аааа, стой, стой, стой.
— Тшшш, малышка, — ввожу аккуратнее и улетаю в небо от первостепенных ощущений. Когда головку сразу обволакивает горячая скользкая и нежная плоть, мысли уже не в башке. Но эта её болтовня…
— Ещё один гвардеец лижет мне, но вставлял только брат, — продолжает рассказывать уже с затуманенным взглядом.
— Какой — то конкретный удалец? — Спрашиваю, начиная размеренно работать тазом.
— Да, с усиками мягкими, нежными, — шепчет прерывисто. — Как же хорошо.
Не прекращаю любоваться эстетическим телом красивой малышки. Дерзкая сучка, превратившаяся под экстазом в нежного ангелочка, которого хочется ещё больше приласкать. Ровно, как и взять жёстко.
Опираясь на руки, чтобы не раздавить, опускаюсь к ней. Ласкаю сисечки языком и губами. Пробую целовать, но, похоже, животное в ней от этого только больше задыхается. Поцелуи невменяемые, лишние.
Когда малышка расслабляется, член входит очень хорошо почти до конца. А она боялась! Даже платье не помялось! Обволакивает так сладостно и робко, что оргазм подкатывает слишком быстро.
Аурелия закатывает глаза, стонет всё громче, изгибаясь, пытается меня царапать.
— Ещё! Сильнее! — Вырывается из неё звериное в какой — то момент.
А у меня уже подкатило. И эта сучка тоже лишний раз дёрнулась. Но тут случилось неожиданное, спазм пошёл, а боец не стрельнул. И тут до меня доходит, что золотая