В теле пацана . Части 1-7

образ милый
Дерзаю мысленно ласкать,
Будить мечту сердечной силой
И с негой робкой и унылой
Твою любовь воспоминать.
Бегут меняясь наши лета,
Меняя всё, меняя нас,
Уж ты для своего поэта
Могильным сумраком одета,
И для тебя твой друг угас.
Прими же, дальная подруга,
Прощанье сердца моего,
Как овдовевшая супруга,
Как друг, обнявший молча друга
Пред заточением его.
Уже в процессе она начала тихо плакать.
Закончив, помолчал, дав ей время. Чёрт, как же, сука, давит. Словно осознание масштабов содеянного приходит только сейчас.
Аурелия быстро успокоилась, вытерла слёзы, взглянула с тревогой и одновременной решительностью. У меня аж сердце защемило, когда я увидел эти ясные, что солнышко, омытые слезами аквамариновые глаза.
Поняла ли она, что его не стало? Или в этих глазах всё же есть надежда…
— Аурелия?
— Ты, тот о ком говорил отец, — произнесла бесцветный голосом. — Я почему — то знала.
Киваю угрюмо.
— Что нужно делать? — Спрашивает.
— Собираться.
— Сколько у меня времени? — Уточняет послушно.
— Немного, пока не хватятся Шатура.
— Я могу сказать главе канцелярии, что он срочно убыл, тогда у нас будет рак, скорее два.
— Это не лишнее, но отсюда надо сваливать сейчас.
— Я поняла, — ответила девушка и живо покинула кабинет.
Надо отдать должное, слишком легко и мужественно приняла новость. Шатур готовил её к этому, сомнений нет.
Собралась она минут за двадцать, одевшись плотно и взяв лёгкую сумочку, вероятно, чтобы не вызвать подозрений у дворцовых. Но вызвал подозрения я, ковыляющий по шестому корпусу с рюкзаком.
Никто из — за сопровождающей меня Аурелии слова не вякнул, но взгляды недоумевающие так и встречали. И провожали.
Правительственная карета довезла нас до площади квартала рабочих третьего класса. За мостом и сошли.
Дочь Шатура послушно идёт, не пикая. Она даже не красилась, только расчесалась, убрав русые волосы в хвост. Наполовину стёртые, чёрные стрелки на глазах остались, похоже, ещё с вечеринки.
Уходим под мост, откуда я решаю телепортироваться.
— Сейчас мы переместимся магически недалеко, постой смирно, — говорю и обнимаю оторопевшую девушку.
Она даже не пикнула, но напряглась заметно, а когда отпряла после телепортации, посмотрела в ужасе.
— Всё нормально, я не из тех, — выпалил, спохватившись.
— Из каких из тех? — Пробурчала.
Магистратских. Но я не озвучил. Живенько стал ломиться к Ольви в подъездные двери.
Ну а куда её на первое время пристроить? Не буду же я с ней нянчиться, таская за собой. Рассматривал вариант с Валиантом, тот не отказал бы, но инженер на виду. Да ему и Инессы на шею хватит. Пусть там со свадьбой разбираются.
Как ни иронично выглядит ситуация, но только магичка, готовая ночью её убить, может помочь в сложившейся ситуации.
Двери отворяет один из «педалистов», которого несколько раз уже видел. Сразу узнал, впустил с радостью и без вопросов, брякнув с ходу:
— Мастерица на третьем.
С нездоровым интересом посмотрев на Аурелию, мужчина свалил в цех. Вероятно напугавшись «холопа», девушка аж шарахнулась от него. Стали по лестнице подниматься, за руку взяла, вцепившись, как маленькая. Так и дотащились до третьего этажа. Кое — как деликатно избавившись от её лапки, постучал в дверь.
Ольви открыла не сразу. Отнюдь вида не товарного, в льняной бежевой рубахе до колен, явно только с постели. А ещё с бодуна. На меня посмотрела безразлично спокойно, но тут же отшатнулась, увидев на втором плане Аурелию.
«Вот так сюрприз» читается на лице.
— Ольви, Серебра, — поспешил поздороваться.
Магичка просто кивнула, глядя на меня уже вопросительно.
— Помощь нужна, — едва заметно кивнул на балеринку.
Без лишних вопросов и промедлений Ольви отступила, приглашая. Взглядом уткнулась в пол, поэтому вовремя не отреагировала на то, что Аурелия бесцеремонно врезалась в неё и прилипла, заключая в объятия.
Похоже, ошарашенная магичка замерла, как статуя, услышав тихий плач гостьи, уткнувшейся ей в грудь.
— Что случилось? — Спросила меня спокойно, продолжая стоять столбом.
— Отца больше нет, — проблеяла балеринка, смачно хмыкая ей в сорочку.
— Так, понятно. Завтракать будете?..
Все обиды, как рукой сняло. Особенно, когда мы оба осознали, что Аурелия теперь сирота, пусть и взрослая уже, но к жизни