В теле пацана . Части 1-7

одна повалилась, когда грязные лапы за попу стали щупать, ещё двух за собой потянула. Вышел дядька злой с кнутом и прямо по кому попало хлестнул! Завизжали рабыни, заревели. Одного удара хватило, чтобы две свою подругу по несчастью поняли на ноги. В толпе купцов охи и вздохи. Вижу, как у некоторых стариков глаза горят.
Начали продавать. За девственниц битва развернулась нешуточная. Первоначальная цена в триста таланов за первую же худенькую малышку взлетела до тысячи. Но затем большая часть купцов вышла из игры. Остались биться трое, затем ещё один выбыл.
Пока они мерились херами, я присматривался к ним. Старый седобородый дедок, на вид чуть ли не правитель, и плюгавый худой мужик с чёрными бездонными глазами, явно обдолбанная чем — то рожа. Он и взял лот за две тысячи двести таланов.
Но вторую девственницу купил его оппонент, сбив меня с толку. При том, что первый, получив своё, даже не полез торговаться.
Кивнул Нелли, чтоб следила за черноглазым, а суккубке дал знак, чтобы не упускала из виду дедка.
Дальше стали выводить полудохлых мужичков и совсем уж уставших женщин. По тридцать и по пятьдесят таланов брать таких никто не хочет. Уходят не проданными.
В толпе бурчат, мол, кормить их дороже, чем от них польза. Грусть…
Вышли по очереди три мощных раба, качки, любо — дорого посмотреть. Оказались гладиаторами, на местном — бойцы арены. Так за них битва, как за девственниц, развернулась. И одного молодого жилистого, как оказалось очень известного бойца, продали за целых пять тысяч! Рекорд дня на данный момент.
За ними выгнали на подиум пучеглазую обнажённую милфу с каштановыми кудрями. Скукоженная вся, но фигуристая. Объявили, что она бывшая графиня, которая продалась за долги, после чего толпа разразилась хохотом. Женщина заревела, похоже, не выдержав унижения, и её тут же огрели кнутом по заднице и ляжкам, отчего она так завизжала, что за неё сразу развернулись рьяные торги. Ушла с молотка почти как девственница.
Наконец, подскочила Нелли, просигналив, что черноглазый, купивший девственницу уходит. Дал команду, чтобы проследила, условились, что точка сбора здесь же на набережной.
Всё, первый пошёл.
Седобородый не спешит уходить.
И как по заказу новую девственницу выводят! А красива малышка! Голубоглазая, русая, худенькая. Милейшее создание. Её даже раздевать не стали, сказав, что ей всего — то десять циклов.
Вот суки, сердце кровью… здесь и детей продают⁈
Девочка расплакалась, вышел злой мужик с кнутом, та мгновенно губу и прикусила.
Объявили сразу ценник в две тысячи! И тут же молодой, судя по звонкому голосу, незнакомец выдал, обламывая, похоже, многих:
— Пять тысяч таланов!
Толпа ахнула. А я Ольви дал сигнал, чтобы глянула, что там за ферзь, ибо мне не видно. Магичка рванула к нему и в толпе затерялась.
— Пять тысяч пятьсот таланов! — Выпалил наш седобородый.
— Шесть! — Раздалось от молодого.
— Да у тебя столько нет! — Начали критиковать в толпе.
— Есть! — Ответил парень истерично.
И я почуял, что — то не то!
— Да это её брат, у них дом за долги уже отобрали. И он тоже скоро в рабство… Зачем ты тянешь время, дурачок⁈ — Заговорили купцы.
— Внимание! Участник торгов номер сто девяносто шесть, докажите вашу платёжеспособность! — Раздалось от организатора.
Девочка зарыдала громко. Кнут щёлкнул! А она ещё сильнее. В толпе потасовка, куда спешу и я. Ольви навстречу.
— Крис, не надо, — шепчет. — Мне уже рассказали, какой ты сердобольный. Но мы засветимся.
— Не засветимся, — настаиваю и прорываюсь через толпу наперерез страже, которая уже ведёт плюгавого пацана выяснять его состоятельность.
— Простите господа, дайте пройти, — брякаю и влезаю к нему, попутно передавая мешок с монетами.
Наши взгляды с парнишкой встречаются. Подмигиваю ему и ухожу в тень.
Возвращаюсь на исходную, вылавливая подозрительные взгляды купцов. Мдя, надо было у кого — нибудь табличку спереть для видимости. Жду затаив дыхание, разборки за кулисами длятся минут пять, девочку уводит её брат. Фух.
В кошеле двенадцать тысяч было, им хватит.
Понял, что седобородого купца уже нет! Имира за ним пошла сама, какая молодец!
Чуть больше часа ещё наблюдаю за торгами вместе с Ольви. Магичка вообще держит лицо, будто всё это ей фильм, а люди — актёры. Это я то ахаю, то охаю, то хмурюсь, кулаки сжимая.
Аукцион подходят к концу, купцы рассасываются. Молодые девушки на сцене проскакивают