В теле пацана . Части 1-7

Я за Ешшунорой, постарайся не упустить из виду, пока не вернёмся.
— У лодки серый парус с синим драконом, рваный на хвосте, по шесть вёсел, все перемотанные, — озвучивает Ольви характерные призанки, изучая лодку через бинокль. — Девять человек, включая пленницу. Скажи ей всё это, так сумеет различить.
Телепортируюсь на Утёс!

Уже поздним вечером на набережную за торговой площадью, где условились собраться, последней подгребает Имира.
Подаю ей воду в бутылке. Принимает охотно и без вопросов. Умело раскручивает крышку.
— Ничего? — Уточняю, по виду всё уже понимая.
Отрицательно мотает головой.
— Как в дом богатея завели, так там и осталась, если только подземный ход есть, — докладывает, не отдышавшись толком после глотков. — Но я поспрашивала аккуратно. Это знатный купец с серьёзной репутацией. Вряд ли…
— Я понял, — прерываю на выдохе. — Ешу ждём. Должна была взять след.
Нелли уже доложила, что её объект оказался владельцем элитного публичного дома. Она тоже прождала там какое — то время, хвостом покрутила, круги навернула, расспросила рабынь и вернулась ещё час назад. Призналась, что ей тоже предложили поработать. Причём горделиво так.
Все замотались за день и изголодались. А деваться некуда, иначе гарпия нас не найдёт. Отсюда Еша вылетела на поиски лодки, сюда и должна явиться.
Конечно, с бодуна я её поднял конкретного. Храпела на весь Утёс в башне, еле растолкал вообще.
— Поищите таверну, — предлагаю девушкам. — А я подежурю.
— Я поела, — призналась Нелли, сделав виноватое личико. — Вкусные булочки нашла на рынке.
— Вкусные булочки, — тихо передразнила суккубка.
— Чего сказала⁈ — Взъелась сразу Нелли.
— Вкусные у тебя булочки, говорю, сдобные, — стебётся Имира над «кошечкой».
— То есть ты хочешь сказать, что я жирная?
— Так, всё, — развожу по углам.
— Есть таверна через пару улиц, мы проходили, — предлагает Ольви.
— Я видела стражу, нас ищут, людей опрашивали, — говорит Имира.
— Здесь мы ещё подозрительней смотримся, — констатирую, поглядывая на суккубку, которая со своими огненно — рыжими волосами, будто альбинос в африканском племени.
Хотя дело даже не в ней. Четыре господина в ночи ошиваются на пустыре у набережной ночью. Вокруг малолюдно и темно. Факела горят на пирсе, из окон ближайших домов тусклый свет бьёт, вот и всё освещение, мы в заднице. И что — то явно затеваем.
— Что вам мешает прошвырнуться на Утёс? — Развела руками Нелли. — Я покараулю.
— Ты завалишь всё дело, — язвит суккубка, откровенно докапываясь. — Тебя оставлять здесь одну нельзя. Днём булочки, вечером заманит ворьё на сладости и отнимет хвост на воротник,
— Не завалю!
— Завалишь.
— Может, поспорим? — Вздыбилась «кошечка».
— Может, ещё булочку? — Ржёт суккубка.
— Ты злишься, что я не взяла и тебе, — заключила Нелли, скрестив руки на сочной груди. — Очень вкусная, с хрустящей корочкой, ммм. Ты бы язык свой дрянной съела, и не подавилась бы.
— Я булки не жру, чтобы задница не раздавалась, как у некоторых…
Ольви даже отступила и отвернулась, чтобы не смотреть на этот детский сад.
— Короче, рты закрыли, а то на Утёс обеих перенесу, даже вякнуть не успеете, — прорычал.
И заметил, что к нам двое невзрачных мужичка приближаются. Вроде не рабы, но и до купцов далеко.
— Прохлады и свежести, господа, вам охрана не нужна случаем? — Спрашивают откровенные дрыщи, да ещё так вызывающе.
— Валили бы вы отсюда, — хмыкнула Нелли заведённая.
— Вам самим охрана не помешает, задохлики, — бросила Имира. — Только, похоже, монет у вас не водится, чтобы её нанять.
— Очень любезно с вашей стороны, но мы обойдёмся, — отвечаю я подчёркнуто вежливо.
Оба сразу на меня заинтересованно посмотрели.
— Может, травы хотите, любезный господин? Всякая есть, — предлагают дальше.
— Нет, спасибо.
— Экзотические товары? Наверняка, будет интересен лучший чёрный рынок украденных вещей, — один всё не унимается, второй молчит, по сторонам озирается.
— Какой непонятливый, — хмыкнула Нелли, хватаясь за кинжалы.
Рукой придержал. А эти двое вообще бесстрашные, судя по тому, что на угрозу не отреагировали. Или обкуренные.
Даю монет под возгласы Имиры, мол, слишком добрый с бомжами.
Благодарят, идут