В теле пацана . Части 1-7

замедляю, рвусь мощно сразу, вынуждая тело перейти в станок. Интересно, сколько смогу пробежать и как далеко в состоянии сверх — человека.
Беги себе по прямой, сцепка подошвы с поверхностью отличная, ничего не мешает. Хотя нет! Долбаный песок начинает сечь кожу, замечаю это лишь потому, что золотая броня нарастает на щёки и очками на глаза. Когда удаётся достичь такой скорости, что в замедленном времени ощущения движения уже, как в обычном, то одежда быстро начинает стираться к чертям!!
Больше достаётся сапогам, в меньшей степени штанам. Ибо больше песка встречается именно снизу.
Но я несусь, как человек — молния, перематывая пейзаж. Если вначале он казался бескрайним из — за однородности, то когда появились стеклянные холмы и трещины, всё замелькало, как в путешествии на поезде.
Для меня вечность прошла, когда достиг первой трещины, и, смекнув, что здесь особо не попляшешь, стал уходить стороной, не углубляясь в гигантскую паутину из трещин, создавшую целый лабиринт! Двинул сразу к «носику» Разлома.
И понял вскоре, что сил у меня нет. Вот только сколько прошёл, хрен его знает. Начал постепенно замедляться, понимая, что инерция может сыграть со мной злую шутку. И, похоже, пробежал ещё километра два прежде, чем меня уже самого не перестало нести. Притормозил у очередной трещины, примерно, в трёх сотнях метров.
И рухнул без сил, минут пять пытаясь отдышаться и утихомирить сердце, которое долбит как бешеный пулемёт. Вижу вены на руках, и страшно! Они набухли так, что вылезли на две трети, смотреть тошно. Похоже, золотая броня во мне ещё что — то латает. Жилы затлели болью адской, когда тело полностью отпустило боевую трансформацию. Если меня кто — то захочет сейчас убить, я только скажу «спасибо».
Не выдерживая боли, кричу в голос. И отчаянно пытаюсь себя залечить, ибо плоть теперь ощущается, как отчуждённое жаренное мясо, от которого жажду поскорее избавиться. Удаётся не сразу, боль постепенно переходит с тела в голову. И вскоре уже разрывает мозг. Дышу ровнее, успокаиваюсь. Иглы в башке понемногу истончаются. Боль уходит…
Почувствовав облегчение, кое — как поднялся.
Обернулся и присвистнул. На горизонте нет ни то что бы моего Утёса, вообще рельеф горной гряды смазался. Ещё и дымкой желтоватой всё припорошено.
На часы смотрю, если учесть пятнадцать минут отходняка, всего — то семь минут бежал.
Мне легче, но тело ватное.
Осматриваюсь. Впереди пропасть, откуда не просто веет холодом, оттуда будто чернота фонтаном бьёт. И ещё такой звук тихо вроде завывающий, но с таким эхом, что кажется, я тут микро — кубашка, нет, микроба, мля. Порыв ветра с лёгкостью меня туда погонит. А там уж некая злая сущность преспокойно засосёт.
Поэтому подходить даже страшно. И это я ещё не видел, что там на дне.
Но! Являю баллончик белой краски. Когда — то жена канючила, чтобы я перекрасил проржавевшие перила на балконе. Мне было лень счищать всё, и я нашёл краску по ржавчине. Очень хорошо ложится сейчас и на стекло — монолит. Рисую круг, звезду пятиконечную, взбалтывая периодически шариком внутри.
Вуаля, точка входа готова. Страховка имеется.
К Ольви телепортируюсь! И чувствую, что половины резерва с Камня, как корова слизала. Ух, ёп твою мать. Хрена се я умотал. Коленки трясутся, и в руках силы нет.
Магичка смотрит ошарашенно. Устроилась прямо под ножкой на бугорке, сидит, скучает.
— Я уже собиралась уходить, — заявляет и дальше с явной претензией: — Что с одеждой?
Мдя, в лохмотья она превратилась. А я так ошалел, что и не заметил, а всё в нитках бархата и дырах, особенно на бёдрах и плечах. Бархатный ковбой, мля, аль голодранец.
Ковыляю, хромая до неё.
— Я малость переборщил, — отвечаю и чувствую, что осип к хренам.
— Что ты сделал? — Ахает, подрываясь, и спешит ко мне.
Чтобы придержать. Тут же отшатывается.
— Да ты горишь!
Всё, снова ноги подламываются, сажусь прямо на стекло. Ольви рядом присаживается.
— Что ты сделал⁈ — Повторяет вопрос.
— Походу двести комье пробежал, — ответил, проанализировав ситуацию.
Магичка придерживает, но силёнок у неё не так много, поэтому садится на задницу и на ляжку мою голову укладывает.
Смотрит, сверху нависнув, озадаченно. Лоб трогает.
— Мы в поход собрались, а ты решил испытать себя на прочность? Сила Высшего — не шутка. Ты человек с живым телом, а они вампиры с мёртвыми, — отчитывает меня.
— Всё нормально, мам, — отвечаю скрипучим голосом.
— Вот только