В теле пацана . Части 1-7

не надо спать, — тормошит. — Я тебе не подушка.
— А так хочется уснуть в твоих объятиях, обламываешь.
— Молчи.
— Любительница пообламывать. Обломщица — твоё второе имя.
— Крис.
— У меня Кристиан Везучий, а у тебя Ольви Обломщица.
— Дурачок, — смеется горько.
— Люблю, когда ты улыбаешься, — шепчу, всё же закрывая глаза.
Вечереет. Ветер завывает, обдавая жёлтым песком мою шевелюру, как гладит, по сравнению с тем, что испытал.
Вернулись на Утёс. Кое — как поужинал и упал полутрупом на кровать, не в силах даже с магичкой о трофеях поговорить.
Проснулся днём от деликатного стука. Надо же, утром никто не будил, дали поспать до самого обеда. Ещё вчера Нелли с ужасом наблюдала за мной, а утром тактично ушла по своим делам, не тревожа.
Молоденькая служанка Мартиша пришла поинтересоваться, не надо ли чего. А за ней уже и Ольви стоит с видом нетерпеливым.
— Ты как? — Спрашивает вроде бы с выражением лица фирменным, но в голосе беспокойство.
— Поем и рванём к Разлому, — отвечаю весело.
— Нет уж, хватит. Сколько можно сидеть здесь⁈
— Завтра крайний военный Совет в Леванте, где я должен присутствовать, чтобы удостовериться в том, что эти дебилы ничего не испортили. А после мы двинемся уже из Леванта в Фелисию. Поэтому у нас день. Полдня.
Нелли с Имирой усиленно готовят снаряжение в поход, ведь я сказал, что мы сюда прыгать уже не будем в пути. Ибо нечего прохлаждаться! Только в крайнем случае. У нас война, а не курорт. Калаш мне в…
В общем, пользуясь случаем, цепляю Ольви, которая вдруг решила, что без неё не выживу на этот раз. И телепортирую нас сразу к знаку, который я краской наносил. Ох, еле — еле вышло, чувствую, что магическая природа серьёзно сомневалась, переправлять ли нас сюда. Ибо краска песком уже частично посечена и содрана.
Переместившись, изумлённая магичка озирается по сторонам. До конца Разлома можно теперь пешком дойти. Если напротив Утёса много трещин побочных, расползлось, то здесь только одна! Самая главная ползёт, сука такая. Слышно даже, как трещит мощно, будто глыбы льда постреливают, угрожая обвалиться.
К краю дыры спешу первым. Сам «нос» трещины дальше, метров семьсот — восемьсот, если навскидку. Но это уже нюанс, главное увидеть.
Впереди человеческие кости! Череп с хребтом. Ой — ёй! Откуда здесь на ровном месте⁈ Обхожу.
— Ольви, аккуратно, — оборачиваюсь.
Хм. Магичка в ужасе стоит, даже не сдвинулась из круга.
— Ольви? — Окликаю.
На меня взглянула, будто опомнилась.
— Это паломник, — комментирует. — А значит, мы там, куда так просто не дойти.
— Кости ветром намело, — утешаю её, возвращаясь.
— Нет, ты не понял. Мы там, где не вступала нога живого существа. Стеклянное море — это смертоносная пустыня, где нет воды, где убивают ветра или жаркое солнце, и скрыться негде. Да и этот не дошёл, ты прав, его останки сюда принесло ветром.
За руку беру, как маленькую, тяну за собой.
Поддаётся неуверенно. Но сжимает лапкой крепко.
— Смелее, крошка, это всего лишь очередная пропасть, — говорю, приближаясь к краю!
Ольви вдруг вырывается с силой, отчаянно не желая делать последний шаг. Что ж, постой позади.
Ветра нет, но чувство давящее где — то в заднице остро и игриво, что в любой момент снесёт как пылинку, и зацепиться собственно не за что.
Глядя на ту сторону обрыва, кажется поначалу, что здесь водная гладь. А если левее смотреть вглубь, то очень быстро та сторона «берега» отдаляясь, пропадает, теряется в янтарном цвете, и застилается жёлтой дымкой.
Толщину «моря» оценить можно сразу по той стороне среза: монолит сплошной вниз. Но не однородный, ниже пяти — десяти метров уже белые и зелёные жилы видны.
Не сразу сообразил, отчего вдруг волосы на холке дыбом. Гул не прекращающийся идёт, и только больше нагнетает. Будто тайна мироздания открыла свой гигантский рот и гудит горловым пением степных народов.
К самому краю подступаю, не дыша. Дух и так перехватывает! И, млять, башка вниз, будто некие силы подпирают подбородок, вообще не хочет опускаться. Приходится с силой до треска в позвонках. И вот я вижу эту пропасть, ощущая всеми фибрами, что на краю мира стою. Волнение до трясучки… да я в ногах своих не уверен!
Внизу бездна чёрная, словно краску разлило. Но начинается мрак так далеко, что полоска черноты видится не толще носок моих сапог. Да, уходя влево, она расширяется, но не так уж грандиозно.
Нет, не может быть всё так просто!