В теле пацана . Части 1-7

С этой мыслью являю бинокль. Смотрю через него. Видно чуть больше, что — то блестит. Кажется, разорванные трубы на самой глубине. А дальше пара — тройка космических звёздочек.
Надо же, Шатур был прав. Сейчас та сторона обращена к звёздам, а мы к ядру. Интересно, а ночью из этой щели бьёт свет? Как — то наблюдал ещё во Дворце подобие северного сияния. Значит, вот откуда оно.
Мдя. Действительно беда. Трещина сквозная, Плато раскалывается потихоньку.
Шатнуло вдруг, аж грудь проморозило.
Чувствую, сзади лапка цепкая за локоть ухватила и потянула назад.
— Крис! — Визжит магичка какая — то чересчур запыхавшаяся. — Ты меня с ума сведешь!
Тянет, не отпуская. Шагов на десять оттащила трусиха. Конечно, я бы легко вырвался. Нервы девушки пожалел.
— Ты бы тоже глянула вниз и поняла, наконец, в каком мире живёшь.
— Я не могу, — взвыла.
Смотрю на Ольви. Да её трясёт.
— Ладно, не буду тебя заставлять, — говорю и обнимаю, обхватывая хрупкое тельце. — Тшш, малышка. Не хочешь, не смотри.
Успокаивается вроде. Глажу по спинке. Но стоит за попку ухватить, которая в лёгких штанишках ох, как приятна на ощупь, выдаёт сварливо:
— Хватит тискать меня по любому поводу. У тебя на Утёсе куча женщин, которых ты можешь потискать.
— Это каких? — Спрашиваю, не отпуская ягодиц.
— Да всяких, — шипит уже угрожающе. — Развёл зверинец целый. Убери руки с задницы, сказала.
Ого! Мелкая злюка тоже меня по — своему возбуждает. Особенно после драйва от увиденного здесь.
— Ладно, — говорю с обидой, поднимая ладони к пояснице. — Но на большие уступки не рассчитывай.
Прижимаю теперь так, чтобы грудь её почувствовать своим телом. Молчит, не вякает. Пригрелась даже!
— Хорошо, я посмотрю, — раздаётся спустя несколько минут! — Отпусти, пожалуйста.
Выпускаю из объятий, отступаю даже.
— Нет, держи, — говорит, а точнее требует, хватая меня за руку.
— Ты уж определись.
— Крис, — раздаётся с укором. — Не бросайся в крайности, пожалуйста. И подстрахуй, если тебе не сложно.
— Как скажешь, крошка, — отвечаю, заключая её лапку в свою.
— Все у тебя крошки да малышки, — бурчит, начиная шагать. — Хитро, имена не спутаешь.
— Всё верно, малышка, — смеюсь. — Вы для меня, как несмышлёные маленькие девочки.
— Ой, иди ты, — фыркает и сжимает ещё крепче своей ладошкой мою.
Каждый новый шаг к пропасти даётся всё труднее. Последние три шага тащу её уже сам, а она будто на костылях. Ноги у неё не идут. Но раз уж решила, всё! Слово не воробей…
Подтаскиваю к пропасти. Хватается второй рукой уже. Ладно, не вопрос: обступаю сзади, хватая за талию. Вот это животик! И попочка теперь упирается мне в бёдра. Но возражений больше нет, они куда — то улетучились. Ольви не до этого, она ошарашенно смотрит вниз, и тело её напряжено, будто статуэтку держу деревянную.
— Возьми, — подсовываю бинокль.
Берёт неуверенно. Смотрит и ахает.
— Крис, я… я вижу звёзды? — Шепчет бесцветным голосом.
— Скорее всего, да, — подтверждаю, едва сдерживая порыв, поднять руки к груди.
— И почему там так всё?
— Не понял? — Переспрашиваю, вдыхая сладкий запах её синих волос.
— Нет слоёв пород, нет грунта, я думала слой стеклянной породы… впрочем, уже не важно.
Подталкивает меня назад.
— Не могу больше, не держи, — стонет, стремясь отступить.
Отходим. Ольви хмурится, задумалась. В глазах проскакивает ужас и разочарование.
— Эта бездна хуже, чем Чёрная грань края мира, — прошептала, наконец. — Что ты хочешь этим сказать, Крис? Почему настоял, чтобы посмотрела?
Смотрит так голубыми глазищами пытливо.
Очень хочется ей всё рассказать. Но, похоже, она даже не имеет понятия, что полноценный и естественный мир — это шар, планета, где нет краёв и граней. А их Вита — это всего лишь прямоугольный кусок, вырезка. Искусственное творение, где творцы, походу, отнюдь не божества.
И если начну толковать, как всё устроено, рухнет её представление о прежнем и непоколебимом. Поэтому не думаю, что стоит травмировать психику. Она и так у неё от меня расшаталась.
Но и врать ей не могу!
— Не думаю, что ты готова всё это услышать, — бурчу, растерявшись.
— Крис, — настаивает, сверля взглядом.
— Ольви, нет.
— Я не знаю иного наслаждения, как познавать, — выдаёт, цитируя мою же цитату, которой пытался сразить её в бурной юности. Да ещё с таким укором! — Скажи, что ты знаешь. Ты ведь