В теле пацана . Части 1-7

Сразу растаял. А они стулья со столовки собрали и ко мне кругом уселись. Пришлось рассказать им историю, как я путешествовал в Градир, опуская все неудобные детали. Слушают, раскрыв рты и взглядов не отрывая. А тем временем столовая продолжает заполняться. Прибывают всё новые и новые ребята.
Услышав мой исчерпывающий рассказ, думал, потеряют интерес. А нет! Как давай заваливать вопросами, перебивая друг друга…
Воет сирена «воздушной тревоги», зазывающая на уроки. Опомнившись, ученики спешат на занятия. А я выдыхаю с облегчением, неужели отстрелялся.
Рад очень видеть, но совсем не до них сейчас. Подумал уже, что и не до Изабеллы. Надо ещё в одно место наведаться перед тем, как мы отчалим из Леванта в Фелисию. А дочка ректорши сама в столовку влетела против основного потока движения, расталкивая всех. И плевать ей на занятия.
Сисястая светло — русая красавица в короткой юбке и белых чулках на спортивных бёдрах берегов не видит, к чему уже привык. Бросается сразу обниматься, прижимаясь, как дочечка без слов. Конечно, мамаша подделала за неё показания, Изабелла на меня не доносила.
Обычно она любит коленку сбоку занести, мол, хватай. Но не в этот раз.
Млять, что — то случилось.
— Сабрина, — раздалось от Изабеллы сразу. Да ещё с такой болью.
И в груди моей похолодело.
— Говори, — требую вздыбленный.
— Третьи сутки лежит, еле дышит, — говорит быстро. — Как стало плохо, я попросила друзей приютить и найти хорошего лекаря. Но он разводит руками, говорит, что такой она родилась, и её время пришло.
Твою мать, как чувствовал. Худенькая малышка с пороком сердца. Когда — нибудь должно было что — то случиться.
— Веди! — Говорю решительно, хватая за руку.
— Здесь недалеко…
Выскочили из универа, как угорелые, добрались до особняка быстро, потому что бежали. Тут уже и мать Сабрины у кровати убивается. А сама малышка спит укутанная, бледная, истощившаяся в конец. Увидев меня, женщина разрыдалась. Сабрина не отреагировала на шум. Два адепта лекаря с универа тоже здесь, самые талантливые ребята пришли. Спасибо им большое.
— Господин Кристиан, процесс необратим, мы ничего не смогли сделать, — признался удручённо маг.
Второй едва сдерживает слёзы. Да я и сам с комом у горла. Вот же дерьмо, как так⁈ Всего неделю назад всё было нормально.
Пробую сам! Усаживаюсь, за руку беру, создавая контакт и отчаянно желая, чтобы дышала полной грудью, чтобы сердце качало кровь исправно, чтобы она улыбалась…
Ничего не выходит, Сабрина испускает дух.
Под рыдания матери поднимаю малышку на руки с кровати. Почти бездыханное тело в моих руках, лёгкое, слабое, беззащитное.
— Ваша дочь будет жить, обещаю, — говорю я жёстко и телепортируюсь с ней прочь.
Конечно, я ни в чём не уверен до конца. Но задумка у меня имеется. Она будет жить так, или иначе.
Знаю я катакомбы на окраине Леванта в самом старом квартале, где ещё ныкаются упыри. Особые места, где всегда кто — то да есть. Туда и прыгаю, сразу ко входу с девушкой на руках.
Мы специально оставили лазейки — капканы для кровососов. Так их проще находить. Пока ещё не наступил вечер шансов больше, и я иду во мрак. Дверь погреба под складом открываю ударом ноги. Прохожу через сырой подвал с гнилыми досками, дальше разломанная кирпичная кладка в стене, где проход в катакомбы.
Спускаюсь ниже во мрак, тоннель, развилка, поворот. Земля сыплется, гнилые подпорки, паутина шматами, кости и наглые крысы, от писка которых сжимается челюсть. На меня сыплется всё дерьмо, плевать, девочку держу и прикрываю собой. Сердечко ещё бьётся, но так слабенько, что вот — вот остановится.
— Эй, тварьё⁈ Где вы! — Кричу, зазывая. — Кровь! Ням — ням! Чмяк — чмяк! Ай да сюда, мои хорошие!!
Пять минут зову, уходя всё глубже в лабиринты злачного подземелья. Уже и канализация под сапогами хлюпает. Да и чёрт бы с ней.
Выходят сразу три упыря мне навстречу! Все грязные, два крестьянина в лохмотьях и один господин, судя по камзолу. Глаза выпученные, рожи перекошенные. Обращены явно давно. А значит, не слишком уж дикие.
Кладу перед ними Сабрину.
— Кто обратит? — Спрашиваю нечисть.
Скалятся, радостно им. А у меня нет времени.
— Горячая кровь, свежее мясо, всё сожрём, — шипит один из бывших крестьян.
Замедляю время, подхожу к говорливому и отрываю ему голову золотыми когтями. Возвращаю время, кровь брызжет из шеи падающего трупа. А я стою между двух уцелевших пока упырей.
— Ответ не верный, —