В теле пацана . Части 1-7

домашние побросали, матушки это так не оставят, — отвечают. — Прямо взбесились из — за тебя, Крис.
— А то! Великий воин, — снова сарказм от жилистого.
Вышли на тренировочную площадку. А точнее площадь! Ещё на подходе стал доноситься массовый шум тренировок: крики, стуки, лязг и даже истошные вопли.
Нихрена себе, отгрохали целый полигон под покровом джунглей! А я и думаю, что так долго плетёмся.
Нашли же место, где гигантские деревья не так близко друг к другу, а сверху соответственно очень много свободного пространства, лишь кроны метрах в двадцати замыкаются, закрывая поле от жгучего солнца. А точнее Ядра!
На площади в несколько футбольных полей чего только нет. Помимо арен для поединков, гимнастические городки из прутьев «бамбука», полосы препятствий, как в армии, несколько стрельбищ для лучников. И куча тренажёров любой формации.
Народу не счесть, от мала до велика. Идут занятия с группами и абы как. Стук палок сливается во что — то монотонное, школа Шаулиня отдыхает!
Но не всё занято, отдельно обособленная полянка поблизости ждёт как раз — таки нас. А обособлена она обычного размера деревьями скудными на листву, судя по пошарпанным стволам, по ним здесь бегают, как по стене в «Матрице».
Вспоминая, как скакала по стенам Длани, Вебисида, даже не удивляюсь.
На нашей площадке, местами со стёсанной до земли травой, упражняется фелисов десять, среди них три крупные мужеподобные женщины бдсмщицы. Да и мужчины не лучше, полуголые качки. Это я в льняных штанах, льняной рубашонке, как учитель Жан — Клод Ван Дамма в «Кикбоксёре». На самом деле в балахоне — то полегче, мошки не жрут, да и меньше об ветки царапаешься. Это у этих кожа, как у слонов. А я парень нежный, шкурку берегу.
Ищу глазами златовласую, но пока не видно. И думаю, что хорошо. Может, удастся перебеситься на девственницах, да дальше поедем. Слишком уж сильно на неё реагирую. Не думаю, что из — за золотых волос, крупиц магии не увидел, скорее из — за бёдер и красивой мордашки.
При приближении к полянке воины живенько прекращают «танцы» и окидывают меня взглядами оценивающе. Мдя, одна ирония в глазах собравшихся. Похоже, местные воины не поверили моим десятникам. А зря.
Однако у меня нет на этот раз желания выделываться и калечить лучшую часть воинства Узимира. Всё — таки в преддверье войны мы должны быть дружны. Поэтому избираю путь лёгких выебонов.
Взгляды взглядами, но воины здороваются со всем уважением.
— Слышала, ты знаком с величайшим воином Вебисидой, — заявила самая матёрая женщина. — Вроде на твоей физиономии нет шрамов, значит, вы поладили. Хотя она таких смазливых не любит.
Ещё одна бесхитростная и нетактичная бодибилдерша нарисовалась. «Кошаки» посмеиваются, но тихо. Непонятно даже над кем именно.
— Да, всегда, когда видимся, обнимаемся. Она ещё меня за задницу любит ухватить, — отвечаю вполне серьёзно.
— А, ну это признак симпатии, — соглашается бабища, даже не улыбнувшись и демонстративно мечом машет мощным, плечо разминая.
— Если наши тяжелы, — встревает старенький фелис, кивая на груду здоровенных мечей, весящих килограммов по двадцать. — Я велю принести твой клинок. Кажется, ты пользуешься оружием суккубков.
— Ну, оно ж полегче, — подкалывает жилистый фелис. Явно нарывается.
— Не буду спорить, ваши мечи тяжёлые, — отвечаю спокойно. — Но я бы лучше на вас полюбовался. Уж больно вы все хороши.
Смотрят с подозрением. Улыбаюсь.
— То есть не желаешь поединков? — Уточняет всё же самый здоровый.
— А вдруг вы мне писюн отхватите, а мне ещё на брачный ритуал надо целым явиться, — отшучиваюсь.
— Мы ювелирно не умеем, — подаёт голос вторая женщина с чересчур здоровыми ляжками и плоской грудью. Фигура типажа златовласой. Но весьма грубого.
— Тем более, — смеюсь и иду к стенду с деревянными.
— Я так и думал, — хмыкнул жилистый.
— Ты бы не нарывался, — шепчет ему старый фелис. — Не прост он, чую я.
— Да мы знаем, — подал голос матёрый, но негромко. — Чуть что, Узимиру скажет. И без хвоста на границу любой из нас побежит.
— Не переживайте, воины, не скажу, — говорю и снимаю рубашку, вешая на сук.
Переглядываются, как нашкодившие. Думали, не услышу.
Следом оценивающе смотрят на мой торс. Особенно три дамочки.
— Вот скажите мне ребят, почему у ваших воительниц так мало одежды? — Спрашиваю бестактно, выбрав себе деревяшку. — А вернее, почему она такая крохотная?
«Кошаки» рассмеялись