В теле пацана . Части 1-7

Рожаю ещё вискаря. После танцев пьётся хорошо, как вода. Особенно со льдом, который являю магически. «Кошечка» с удовольствием хлещет со мной на пару. Вскоре подсаживается взъерошенная Шейла. Следом пристраивается Имира на лавку с распущенными волосами и взглядом диким, будто сейчас набросится со страстными ласками.
Пьём под продолжающуюся вакханалию. На «танцполе» тоже пьют. В основном прямо с голых сисек и хвостов суккубок, которые льют виски на себя, купаясь в нём. Одна взобралась на столб и с носочка ноги всем желающим в рот наливает.
— А там точно Ольви не сядет на чей — нибудь фал по пьяни? — Шепчу на ухо Шейле.
— А это уж как пойдёт, — ржёт с коварным видом сучка.
А я переживаю, ибо магичка из виду пропала вообще.
Но вскоре её приводят, вроде не поруганной, со словами, только ради тебя, Крис.
«Кошечка» всё косится, мол, что бы это значило. Тем временем Ольви укладывает погасшую головушку прямо на стол. Всё, первый боец потерян.
Имира, усевшаяся напротив меня, подливает нам в кружки живенько. Ещё и умудряется ножкой своей мне в пах упереться незаметно от Нелли, которой она наполняет сосуд выпивкой с особой заботой.
Смотрю на Шейлу, пиндец она накидалась. Ещё надо мной умудряется стебаться, мол, это я в говно.
При этом замечаю, что Имира, которая, вроде бы, глушит наравне, слишком уж свеженькая и бодрая. Тосты предлагает самые грандиозные, от каких не отказаться, бутылки всё новые требует.
В какой — то момент я уже не различаю слов, всё вокруг плывёт. Кроме одного. Я отчётливо вижу, как по столу покатился маленький цилиндрик.
И в тяжёлой башке остаётся лишь одна здравая и отчаянная мысль. В виски что — то добавили. За столом все вырубились, даже Шейла.
Красная вспышка озаряет зал и шарахающихся суккубов, обрывая барабанный бой! Крики, потасовка! Подрываюсь из — за стола с некими потугами чувства опасности, а вокруг всё едет волнами похлеще, чем мне тогда сирена устроила. Зал переворачивается вверх дном! Нет, это я уже на ногах не стою… но меня кто — то ловит. Слишком сильный, трезвый, веющий холодом. Чужой.
— Госпожа, всё готово, — раздаётся сквозь хаос смиренный голос Имиры.
— Ну ты и тварь, — выдаю от души так из последних сил.
— Как забавны его потуги, — слышу насмешливый женский голос. Совершенно незнакомый, но даже в пьяном угаре пробивающий до дрожи.
Глухой стук. Выключается свет.
Сехмет не стала ждать, когда я соизволю явиться. Она пришла сама.
Всё идёт по плану?

Открыл глаза. Незнакомый высокий потолок в красновато — фиолетовом свете. Затаившаяся тишина и ощущение, что за мной наблюдают, сразу взбодрили. Вместе с острой болью в башке от похмелья. Шевелю пальцами ноги и рук, отзыв пошёл, в тело возвращается чувствительность. Вроде ничего не отрезали. Член на месте — это самое главное. Вижу моего маленького друга, потому что голый лежу на каракулевом коврике.
Надо же, какая забота. Меня даже не заковали. Приподнимаюсь, чтобы осмотреться. Две молодые, полуголые, бледные и перепуганные на вид суккубки шарахаются в стороны. Рядом только они.
Большой, длинный светлый зал походит на дворцовый. Как по величию архитектуры, так и по пространству. Колонны идут по обе стороны, заслоняясь в конце свисающей тёмной тканью. Пол полностью засыпан песком золотого цвета, ещё когда зашевелился на шкуре, подо мной захрустело.
Ширина от колонны до колонны метров шесть — семь. За ними ещё по столько же до стен. Окнами и не пахнет. Но я и так чую, что уже вечер следующего дня.
Позади наглухо закрытая дверь, ломиться нет смысла. Путь сюда проделан не зря. В другую сторону метров пятьдесят никого, а дальше вся тусня, обрамлённая занавесом, которая, похоже, меня и дожидается.
На мне нет ничего, даже кулона Ольви, не говоря о браслетах и наручах. Гол, как сокол. Но я выпрямляю спину, расправляя грудь, и начинаю движение едва ли не строевым шагом в сторону заклятого врага. Под босыми пятками скрипит противно перетёртое в песок золото, рассыпанное по мрамору щедро. Есть крупные песчинки, а есть такие, что в муку. Вот они пыль и поднимают, которая доходит почти до колен.
Отличный индикатор скрытого быстрого перемещения. По крайней мере, они поймут направление моего движения, если решу ускориться.
Сердце бешено долбит, но я ведь знал, на что иду и с кем имею дело. Хитрой, до чёртиков умной Высшей