В теле пацана . Части 1-7

скажи, что у тебя есть план, что ты прежний наш Крис, — лепечет магичка.
— Конечно, есть, моя хорошая, а сейчас просто расслабься.
— Я тебе не прощу, — шепчет Ольви, чувствуя моё касание. Но не сопротивляется.
После четвёртого выстрела хочется вздремнуть. Но я понимаю, что пора бы пошевелиться! Осознавая, что к Сехмет на кровать идти чревато, Веби вероятно уже нечем там пердеть, чтобы меня в реальность возвращать.
Находясь слишком близко к Сехмет, начинаю забывать, зачем я здесь. Облокотился на колонну отдышаться. Амориски тут как тут, стали тереться, как голодные кошки.
На очереди Цецилия. Здесь даже неудобно как — то без её согласия.
— Прости, но это необходимо, — говорю, не решаясь дотронуться. Чувство такое, что это моя бывшая воспитательница из детского сада.
— Хорошо, Кристи, — заговорила Цил неожиданно чувственно. — Да простит меня твоя женщина Нелли, но хочу тебя попросить о поцелуе. Так я смогу увлажниться, и не будет больно.
Обхожу деловито со стороны Морула. Поздно спохватился, но гигантский краб, как неживая статуя, не внушает опаски. Пока не распознаю его тихое, но мощное, ровное дыхание из зловонного рта. Млять, какие — то метры до его здоровенной клешни, которая легко поспорит с экскаваторным ковшом. Стараюсь не смотреть в его сторону, но поддавливает кое — где знатно!
Наряду с тем, что волосы на заднице моей дыбом, я нашёл отличный повод осмотреться. И попасть под гневные лучи взглядов пленниц, от которых становится не по себе. Но я усаживаюсь перед красавицей Цил невозмутимо. И даю то, что она просит.
Странное чувство, когда ты целуешь голову, торчащую из колодок. А она ещё отвечает в ответ с языком. Вязкая слюна, потрескавшиеся губы — говорят о том, что Сехмет держит их здесь уже какое — то время без еды и воды.
Удручённые поцелуи никак не могут завести в такой обстановке. Но я не успеваю отстраниться. Цил неожиданно кусает меня до крови!
Отшатываюсь. Кровь ручьём! В зале оживление, будто в зоопарке очутился, рычания звериные пошли.
— Всем стоять!! — Раздаётся бешеный визг от Сехмет.
И я понимаю, что все её генералы едва устояли от порыва броситься на меня из — за пущенной крови! Но здесь нет ничего хорошего, лезвия над головами заелозили, опускаясь на сантиметры.
— Сорви нить надо мной, — раздаётся свозь гомон от Цил. — Когда будет много крови, у тебя появится шанс спасти свою любимую. Уходи.
Высшая оказывается за спиной крайне неожиданно. И я вздрагиваю.
— Сладкий мальчик, — зашептала в ухо, едва касаясь спины своими когтями. И у меня мурашки пошли. — Жалкие потуги дождевых червей. Если бы не моё слово, одну бы уже раздавила.
Генералы затихают, кровь уже не бежит, быстро припекло.
Взбодрившись от невольного страха и игнорируя хозяйку вечеринки, возвращаюсь на исходную. Но Цил тут же начинает дрыгаться, расшатывая свою колодку и стремясь вероятно, чтобы лезвие всё же сорвалось на неё.
Хватаю дурочку грубо под животик.
— Не вздумай, — шиплю на неё. — Сделаешь только хуже.
Сзади снова оказывается Сехмет, как банный лист прилипла.
— Оставь её пусть сдыхает… — шепчет в ухо сладко. — Её выпьют под чистую, кровь сожрут вместе с золотой крошкой, а тело достанется Морулу.
— Всё началось с моих родителей, — визжит о своём Цил, пробуя вырваться. — И наследие их принимаю я! А значит, я виновата, что вы все предали Кусубат и королевство людей!
— Стой смирно, — давлю сильнее. И чувствую, как холодная ладошка Сехмет прислоняется к моим яйцам.
— Коль решил испробовать её, мой похотливый мальчик, я помогу, — прокомментировала Высшая.
И у меня писюн стал расти, как будто и не мой вовсе!
Вхожу в Цил грубо, как насильник, и девка затихает. Как они все задолбали, эти виноватые!! Трахаю грубо, ухватив за хвост. Вскоре она уже не рыпается. Тихо стонет, подвывая. Надо же, мне это даже нравится.
Сехмет со мной до самого конца, держит за яйца, вылавливая, похоже, все мои вибрации и вздохи.
— Обожаю тебя, — шепчет и возвращается на кровать. — Иди же ко мне, мой сладкий мальчик. Отдохни, приляг.
Меня уже шатает. Но я из последних сил противлюсь её приглашению. Член болит, подступающее ощущение, что выжат, как лимон, всё больше удручает.
Амориски берут за руки и тянут к кровати. Нежные касания в то же время настойчивые. И противиться я им не в силах.
Укладывают, Сехмет пододвигается ближе.
— Крис, мой славный Крис, — зашептала полусонным голоском Высшая. —