В теле пацана . Части 1-7

шагает навстречу. Машина для убийства показалась мне сейчас ещё здоровее, чем раньше. Понимаю, что легко справлюсь с ним, но всё равно создаётся впечатление, что нет! Наверное, всё дело в его праведной, как он думает ярости. Встаёт шагах в десяти, расправив мощнейшие плечи, кидает презрительный взгляд. Рассмотрев меня с напускной брезгливостью, бросает:
— Подлый щенок, явился сам.

— Серебра и Света, пап, — огрызнулся я и даже носом угрожающе шмыгнул. — Живенько ты свою армию собрал из — за какого — то камушка. Войск от тебя не допросишься на общее благо, союзничек ты наш.
— Смеешь тявкать, — бросил с сарказмом «кошачий» принц.
Впервые он на меня наезжает. И, похоже, всерьёз решил прибить.
Да они все с головой точно не дружат!
Потому что треск тетивы стал доноситься со стороны войска. Лучников тридцать вышло на первую линию, просочившись меж мощных «кошаков» — глав кланов и всяких прочих именитых фелисов, и прицелились в меня, стоя позади по обе стороны от принца. Тот рукой махнул в сторону, не глядя. И стрелки опустили свои луки.
В один миг подумал, что полетит в меня залп, и сердце забилось чаще. Не думал, что сейчас вся эта орава будет для меня страшнее вампиров. Наверное, всё потому, что бить их не хочется. Все ж свои, родные. В смысле, что дневные!
Смотрю на мужественные лица, взгляды… ну ведь не ведают, что творят ушастые.
А этот, мать его фелисский лидер, только ещё больше грудь распрямил. Верзила с такой силищей на передовой очень бы пригодился. Направление б с бойцами держал и моральный дух повышал бы отлично. Но нет! Несёт свою пургу на публику.
— Ты плюнул всему народу Фелисии в лицо! — Объявил Узимир ораторским басом. — Разорил нашу святыню, предал своего отца. Обесценил память всех наших предков. И вот ты здесь. Блистаешь в новой броне, горишь огнём и светишься от радости. И более того, ты посмел выглядеть, как правый! Насмехаешься над племенем, что приютило тебя⁈
Чего, млять⁈
Узимир оскалился, вылавливая мою реакцию. Фелисы вокруг стоят с видом, что готовы вот — вот броситься на меня бесстрашно и разорвать в клочья. Особенно после его слов. Это типа, как в суде Магистрата магии, осыпали обвинениями и публика раздраконилась. Нет им дела до моей версии событий, главное, что авторитетная морда сказала. Ну не дебилы⁈
Да, понимаю, что правда не на моей стороне в деле о Камне. И обвинения его не беспочвенны.
Но набираю воздуха в грудь, да побольше. У меня своя мораль жизни, хотя против несметного, негативно настроенного коллектива и неловко выступать.
— Пока ты хвост свой разглаживал и вкусно кушал! — Начинаю о своём. — Мы готовились к войне. И вот ты прёшься со своей толпой по тёмным дорогам и под покровом вечной темноты без звёзд, совершенно не думая о том, что происходит сейчас на Вита и чья судьба решается в этот миг. Только представь, Узимир, принц всей Фелисии, пока разгуливаешь с такой оравой без дела, твои собратья уже положили головы, забросали вампиров своими трупами и залили кровью десятки комье на пути монстров и тварей, что бы ни одна нечисть не прошла дальше.
Выдал свою правду и паузу сделал, чтобы переварили. Узимир невозмутимо смотрит. Похоже, не проняло. Продолжаю остервенело уже, от души так:
— Япира нет, погиб в бою, знаю, ты уважал этого воина. Но ему всего — то не хватило твоего плеча. Другим воинам Фелисии подставила своё плечо Лиен, которая пала жертвой ваших интриг, она побывала в самом месиве и выжила. Смелая маленькая принцесса, упавшая на дно, ныне выше вас всех. Заявляю официально, как первый меч Вита и сын Аргириса Светлого. Хвост у неё вырос, товарищи, о чудо. Да, воины, она больше не рабыня! Ты бы видел, Узимир, какая она вышла счастливая, вырвавшись из агонии сражения, где мы одержали верх в нашей первой битве.
Снова пауза. Фелисы смотрят уже иначе, у некоторых глаза блестят от слёз. Похоже, они помнят Лиен и рады, что она больше не рабыня. Вряд ли дело в том, что их проняла речь о битве.
У самого принца лишь брови чуть поднялись. И уже рот свой собрался открывать, явно не для мирных переговоров. Поэтому спешу донесли всё прочее:
— И что я вижу здесь? Вальяжно в вразвалочку идущие воины. Не противно от самого себя, Узимир?
А в ответ тишина. Челюсть сжал, желваки заиграли на щеках. Фелисы затихли. Только в глубине войска продолжается гомон. Уплотняется фронт, обращённый на меня.