В теле пацана . Части 1-7

тяжело вздыхая.
— Я вытерплю любые испытания на пути к забвению, — выдаёт сквозь зубы. — Тебе не получить того удовольствия, какое ты ждёшь, подлый воин чуждых земель. Рано или поздно мой лорд или его последователи окажемся там и отомстим…
Завыл, прерываясь. На бок повернулся резко, сжимаясь. Забили конвульсии, жижа изо рта пошла.
Клинок сжимаю. Может, кончить его всё же, чтоб не мучился? Откуда такая жалость к нечисти, убившей столько моих солдат⁇
Нет… рука не поднимается. Вроде успокоился «кошак», приспособившись к новой боли. Свернулся в клубок, дышит часто. Через мучительно долгие минуты затихает совсем.
Вот же мученика я состряпал на свою голову. Больно самому.
Собрался уже валить, понимая, что ему кранты. Маловероятно, что останется вампиром, я ему четверную дозу вколол. Весь мутоген расщепится к едрене фене, к гадалке не ходи.
А если он всё же обратится в дневного? Эта мысль и остановила.
Ведь уже в образе простого фелиса, израненным и голодным он всё равно умрёт. До первых поселений по сплошному монолиту километров четыреста идти отсюда под периодические завывание ветра с жёлтым песком.
Являю три полторашки воды, ставлю, раскрутив одну для примера. А то тупой не разберётся, когда в сознание придёт. Если придёт.
Если переродится обратно.
— Убей, — стонет тихо.
Подхожу к нему в упор к месту на черепе, где должно быть ухо.
— Если ты пройдёшь этот путь, она будет ждать тебя, — выдаю и добавляю с тяжёлым сердцем: — обещаю.
— Пройду! — Отвечает и ответ перерастает в протяжный крик боли, который я уже не могу выдержать. Сам сейчас завою. Поэтому телепортируюсь в первый замок!
Уже на месте призываю копьё Гелака. Позабыв, что оно весит кило под двести. Осенило, когда отбросил его и расколол к чертям брусчатку во дворе. Да с таким звоном, что все сбежались. Следом золотую секиру вытянул, но уже сидя на корточках.
Пока сидел над этим добром и думал, во двор целая толпа бойцов набежала. Фелисы, «рыцари», суккубки, даже Еша подлетела и присела рядышком с молчаливым вопросом на страшно красивой чёрной рожице. Все окружили меня с глазами вопросительными. Что это Крис угрюмый такой? Всем ведь интересно. Хотя многие уже и догадались по секире, как закончился мой очередной внезапный рейд.
Лиен вырвалась вперёд, расталкивая всех, как ошалелая.
— Крис⁈ Он… мёртв⁈ — Выпалила, выказывая неконтролируемое беспокойство и никого не стесняясь.
Смотрю на неё в ответ строго. А другие с непониманием.
Лиен уши поджимает вместе с хвостом и на колени передо мной и секирой падает без сил. Глаза прячет. Вот — вот разрыдается.
Замедляю время и переношу её на Утёс. От позора и гнева подальше. Соратники такое не простят.
Тамир встречает меня с оставленным караулом, детками гарпии, что уже вымахали и стали, как взрослые, хозяюшками и спасёнными малышками из Тирсы.
Здесь всё относительно спокойно, но несколько отрядов залётных разбойников пришлось «кошакам» отогнать на время моего отсутствия.
На Лиен все смотрят с интересном, особенно, когда она начинает рыдать, уже не сдерживаясь.
— Кто это? Что с ней? — Интересуется Тамир деликатно.
— В подвал её, за решётку, до особого распоряжения, и не вздумайте выпустить, — командую строго.
Кивает решительно, и уже по — другому глядя на гостью.
— Пап, за что в подвал, она ж такая хорошая и расстроенная. Зачем расстраивать ещё больше? — Спрашивает гарпия Катька, первой подкатывая к «маленькой фелиске», которая, услышав моё распоряжение, стоит и не шевелится, только всхлипывает и икает.
— Она должна подумать над своим поведением, — отвечаю девочке.
Быстро попрощавшись, уношусь обратно в замок. Успев уловить разочарованные взгляды хозяюшек, которые явно хотели меня накормить, а заодно расспросить, как у нас дела.
Я даже не стал говорить Тамиру, что его братьев Рокона и Япира больше нет.
Хватит на сегодня мне горьких эмоций от окружающих.
Малькольм озвучил последнюю волю, и я её выполню, даже если он мой враг. Даже если он всё же сдохнет. Лиен останется в безопасности до конца этой грёбаной резни.
Которая вскоре начинается вновь.
Не прошло и часа после моего возвращения, будто мстя за своего Высшего, вампиры фелисы пошли на штурм замка!
Почувствовав невольное злорадство в груди, подумал с циничной безмятежностью.
А что если самая страшная тварь на Вита — это я сам?