В теле пацана . Части 1-7

фигуры покрупнее. И вскоре я уже не вижу её прекрасных глаз.
Минут за пять суккубы понимают всю нелепость и безнадежность попыток повторить мой успех.
Музыка меняется на менее ритмичную, и танцы обретают новый формат: парами! Первая же пара из суккубки и суккуба сразу начинают творить такие грязные танцы, что лучше бы этого не видел. Зачем им люди вообще?!
Чувствуя, как меня сканируют со всех сторон рогатые, теряюсь в толпе и ухожу подальше от центральной площади. Ушёл за колонны и, приметив у самой стены пустующие диваны, которых со входа не видно, поспешил туда. Усталость такая, быстрее бы задницу костьми бросить.
Плюхаюсь на скрипящую белую кожу, и тело ахает. Фух, решил немного посидеть, а после выйти на воздух остывать.
Долго не парясь, являю бутылку минералки. Пить хочется ужасно. Выдуваю половину залпом. Хорошо же как… Чувствую себя супер – звездой.
Метрах в двадцати, в самом дальнем углу перед лестницей наверх к балкону, тоже диваны угловые по квадрату выставлены. Тусня из семи суккубок поднимается оттуда, стоило голову повернуть. Похоже, это вчерашние артистки разврата, которые устроили фурор на открытии вечера. На меня почти все посмотрели и умотали вверх по лестнице, оставив одну свою красноволосую подружку.
Вскакиваю, даже не сомневаясь, что это Имиретта! Грудь переполнена решимостью, что скажу ей всё без утайки.
Спешу к принцессе, она боком сидит, меня не замечая.
Плюхаюсь на этот же диван, между нами метр. А она даже не взглянула кто пришёл и так нагло потревожил. Оказалось, сразу всё поняла, потому что раздалось с лёгкой иронией негромкое:
– Устал Кристиан?
Молчу. Бедром её голеньким любуюсь, что вылезло из разреза. Музыка медляковая идёт, суккубы в разносе полном в своих развратных танцах. Нет никому дела до нас. И мои родственнички где – то пропали, может, волосы Лине придерживают…
Руку в сторону отвожу, ладошкой вверх. Прежде ты бы уже держала её своей. И сама бы придвинулась ближе.
Но Имиретта не реагирует на мой жест. Вздыхает и снова тихо:
– Я оценила твой подарок, он необычен, как и книга. И чудесен. Обязательно соберу этот замок. Когда – нибудь.
Замолкает. Вздыхает тяжело.
– Ты любишь его? – Вопрос в лоб от меня. У принцессы тут же замирает хвостик.
Оказывается, это хороший индикатор её настроения. Наверное, более взрослые особи легче справляются с подавлением видимых эмоций. А может им это и не надо.
– Ставки очень высоки, – раздаётся её ответ.
Она всё ещё не смотрит на меня.
– Ставки, – бросаю с горькой иронией. – Всё решает это… Наверное, тебе не стоило лезть в мою душу сразу. Раз знала.
– Не знала, – отвечает взволнованно и быстро. И её горячая ладонь вдруг накрывает мою просящую.
Слабеет мой напор, я больше не злюсь. Меня словно накрывает нежное пуховое одеяло. Как долго я ждал твоего прикосновения.
– Сегодня последний день моей свободы, – раздаётся удручённое. – День, когда я могу побыть с соплеменниками в нашей стихии.
Закончила, отпустила мою руку. Поднялась! Уйти хочет, чувствую.
– Пожалуйста, не уходи, – вскакиваю следом.
Оборачивается резко. Но я уже не в силах держаться. Бросаюсь, чтобы обнять. Хватаю, прижимаюсь крепко, спинку обхватив, и носом в волосы ласковые утыкаюсь у ушка. А её руки висят, хвостик замер. Не обнимает в ответ. Просто ждёт. Выдерживает меня. Больно, чёрт…
– Ты великолепно танцевал, уверена, половина суккубок уже желает тебя страстно, – слышу с иронией от неё. – Не стоит упускать шанса.
– Да мелкий я для всех тут, – отвечаю с горечью.
Усмехнулась.
– Раз отважился прийти на танцы суккубов, значит взрослый ты уже мальчик, – ответила радостно.
И всё же приобняла. Аж до мурашек… По спине погладила тёплыми нежными лапками и отстранилась вдруг.
Улыбка на лице её грустная. Глаза блестят. Они смотрят в мои.
А я на её губы свой взгляд опускаю. Они так близко.
Имира задышала чаще, всё поняла.
– Ты сумасшедший, я ещё вчера поняла, – шепчут её губёшки с нескрываемым восторгом. – Юный душой, наивный и сумасшедший, принц неведомого королевства. Таких не бывает.
Поднимаю руки и веду под волосами, хватаю за виски. Пока веду, она глаза закатывает. Милая ты моя… И пусть весь мир обезумит, мне плевать.
Я подаюсь вперёд, и касаюсь её губ своими! Лишь один миг сопротивляется её тело. Сладкие губки размыкаются, издавая ах… тело секунду назад статуэткой становится нежным и податливым. Оно сдаётся.
А я целую по – взрослому, просовывая язык меж её губ.
– Ммм, – мычит, глаза навыкате.
Чувствую, как быстро она теряет контроль, стоит моему языку настойчиво коснуться