В темном, темном лесу

симпатию вытеснили жалость и отвращение.
— Я пытался остановиться. Не смог, — услышал я свои слова будто со стороны, и пораженно прислушался к отголоску этих слов.
Тишина.
Наконец, Люк произнес:
— Ты когда-нибудь думал о том, чтобы обратиться за помощью?
— Ты имеешь в виду… «анонимных алкоголиков»?
— Есть и другие организации, но да, типа того.
— Я… не могу.
— Не можешь чего?
Я сглотнул.
— Не могу рассказывать кучке незнакомых людей о… своих проблемах.
Я не мог поверить, что говорю об этом с ним. Лишь представив, как я стою посреди комнаты, полной незнакомцев, мне становится плохо. Привет, меня зовут Тимоти, и я…
Я пристыжено посмотрел на Люка и сказал:
— К тому же, мне кажется, что со мной это не сработает. Вряд ли я смогу бросить сам. Я… уже пробовал.
Я уронил голову на сложенные руки. Зачем я ему это рассказывал?
И все же, как бы унизительно и больно это ни было, присутствовало и невероятное облегчение, просто из-за того, что я произносил это вслух. Признавал это раз и навсегда.
Люк положил свою большую, теплую ладонь мне на спину.
— А как насчет медикаментозного лечения?
— Ты имеешь в виду… больницу?
— Да, реабилитацию.
— Я боюсь, — тихо признался я.
— Реабилитации?
Я пожал плечами.
— Боюсь потерять контроль над своей жизнью.
— Тим, ты уже его потерял, — мягко произнес Люк.
========== 4. ==========
Дом опирался, сгорбившись, на неприступную стену деревьев. Я не помнил этого безвкусного орнамента. Эти причудливые завитушки, украшающие края крыши, не сочетались с моими воспоминаниями о доме. Казалось, что в прямом положении дом удерживали лишь ветви деревьев и стебли плюща. Я слышал, как стонали старые доски, будто дом был готов развалиться в любой момент.
В нескольких окнах на втором этаже все еще были стекла. Другие зияли черными дырами либо были забиты досками, как и дверной проем главного входа. Я не помнил, была ли раньше там дверь, и не помнил светло-голубых столбов, поддерживающих осевший портик. Не было никакого дерева,
проросшего через дыру в крыше – видимо, тут постаралось мое воображение.
Но я не сомневался, что это был тот самый дом.
— Здесь, наверное, было крыльцо или веранда, во всю длину дома, — сказал Люк, разглядывая расположенные довольно высоко от земли окна.
Если там и были ступеньки, то они давно исчезли вместе с крыльцом, а окна были слишком высоко, чтобы можно было влезть через них, если только один из нас не подсадит другого.
Дом зловеще заскрипел от порыва ветра, издав звук, похожий на смех старого безумца, который вывел меня из транса.
— Надо убираться отсюда.
Я попытался развернуться и пройти мимо Люка, но он что-то сказал и протянул ко мне руку. Я ударил по его руке, увернувшись, когда он снова бросился ко мне. Парень выругался, споткнулся об древесный корень и упал на одно колено. Я сбросил с плеч рюкзак и побежал прочь, как испуганный олень.
Вот только я не бежал, а скорее продирался сквозь заросли, кусты и деревья. Мне удалось уйти не дальше, чем на пару метров, когда Люк меня настиг. Он схватил меня за плечо, я развернулся и бросился на него. Парень без труда удержал меня, железной хваткой вцепившись в мое плечо. Я попытался проскользнуть у него под рукой, а когда это не получилось, я попробовал ударить его кулаком. Он перехватил мое запястье и дернул меня за руку, заставив потерять равновесие и упасть ему на грудь. Все еще держа меня за руку, он выкрутил ее, развернув меня к себе спиной. Я вскрикнул от неожиданной боли.
— Не сопротивляйся, — сказал Люк, тяжело дыша. – Я не хочу делать тебе больно.
— Да ты сейчас мне руку сломаешь!
— Тогда перестань дергаться, черт возьми!
Другой рукой он обхватил меня за плечи, пытаясь удержать меня на месте и чуть меня не задушив.
— Тим… прекрати.
Я прекратил. Рука, казалось, была выдернута из плечевого сустава. Я сжал челюсти от боли и кивнул. Люк сразу отпустил мою руку, заведенную за спину; она безжизненно повисла сбоку. Я попытался поднять вторую руку, чтобы растереть плечо, но он все еще держал меня, прижимая к себе.
— Придурок.
Я ненавидел его так сильно, как никого и никогда.
Люк проигнорировал мое гневное обвинение.
— Что здесь случилось, Тим? – спросил он. Я чувствовал тепло его дыхания возле уха. – Двенадцать лет назад здесь что-то произошло. Что именно?
Я покачал головой.
— Ничего, — проговорил я и снова попытался высвободиться. – Послушай, это была плохая идея. Надо убираться отсюда.
Его хватка стала сильнее.
— Расскажи мне. Что случилось, когда ты был