В темном, темном лесу

но сегодня Люк сидит напротив и может сам говорить за себя.
— Конечно, Тим, — сказал он. – Я с удовольствием послушаю.
У него был приятный голос, совсем не похожий на тот голос полицейских, которым они просят показать права, пришлепнув штрафной талон к ветровому стеклу автомобиля. Еще у него были очень белые зубы и очень милая улыбка. Интересно, он знает, что Роб хочет нас подставить? Э-э-э… в смысле, свести. Наверное, знает, и сопротивляется изо всех сил, как и я. По крайней мере, весь вечер он держал дистанцию.
Я одарил Роба взглядом, сулящим всевозможные виды расплаты, о которых я не вспомню, когда протрезвею. Он же только рассмеялся и налил мне очередную порцию «скорпиона».
— Давай, Тим, — подбодрил меня кто-то еще.
Кто-то, кого я не знаю. Роб знает всех, и все знают Роба. Большинство из них не знает Роба так долго, как я – то есть, с тех пор, как мы с ним были самыми непопулярными парнями в школе Тринити.
Я со вздохом поддался всеобщему влиянию – кстати, не впервые.
— Мне было тринадцать, и летом мы с другом приехали на пару недель в Сосновую Пустошь. Там, в принципе, было нечем заняться. Чаще всего мы купались в небольшом озере и много бродили по лесу.
Я взглянул на Люка. Он как раз поставил свой бокал на стол, поднял глаза и наши взгляды встретились. Я не смог отвести взгляд. Он тоже. Будто схлестнулись лучи от фар двух автомобилей. Люди наверняка заметят. Мое лицо пылало, но я винил в этом перченого окуня под названием «Морской дракон».
Постаравшись оторвать свой взгляд от него, я произнес:
— Так вот, в один прекрасный день мы зашли в лес дальше, чем обычно. Мы попали в совсем другую часть леса и заблудились. Нет, погодите, я кое-что упустил. Посреди леса должен был стоять дом, где… я уже не помню, что именно говорилось в легенде… где жил Бабай или что-то в этом роде. А когда туристы или любопытные дети вроде нас исчезали без вести, их забирал Лесник.
— Лесник? – переспросил Люк. Все остальные хихикали, протягивая руки за вилками или бокалами. Только Люк слушал меня внимательно.
Я сосредоточился.
— Э-э, да. Кажется, так.
Странно. Я уже и забыл, что его звали Лесником.
— В общем, мы бродили по лесу, искали дорогу. Нам казалось, что мы ходим по кругу, и уже начинало темнеть. Я начал оставлять на деревьях зарубки, маленькие метки в виде крестов на коре, которая в то время суток казалась белой и блестящей.
Мое сердце начало колотиться о ребра. Я будто снова вернулся туда: сгущающиеся тени, призрачные деревья, ползучий холод леса, подбирающийся все ближе.
— А потом перед нами вдруг появился дом. Двухэтажный, очень старый, полуразрушенный. Через большую дыру в крыше проросло дерево.
Я жестикулировал, пытаясь помочь им представить этот мрачный старый дом посреди леса.
— Дом имел что-то похожее на портик с орнаментом, и маленькие окна с фронтонами. Некоторые из них были выбиты, некоторые – целы. Входная дверь висела на петлях…
Я замолчал. На секунду мне показалось, что я снова в лесу. Запах разрушенного дома, странные запахи животных и… леса. Тихий вечер – даже цикады молчат.
Слишком тихий вечер.
Роб рассмеялся. Он уже слышал эту историю – обычно, когда я был пьян. Я не рассказываю этой истории в трезвом состоянии. Не удержавшись, я снова взглянул на Люка. Он больше не улыбался, а хмурил брови, словно изучал меня на расстоянии и не мог понять, что именно он видел.
— Я сделал шаг вперед, и под моей ногой что-то хрустнуло. Когда я посмотрел вниз, то увидел часть черепа.
Смех, изумленные вздохи, а Люк все еще смотрел, хмурясь.
— Черепа или кости?
— Черепа.
— Человеческого? — спросил кто-то другой.
— Не знаю, — ответил я. – Тогда мы подумали, что человеческого, но нам вроде бы хотелось так думать, понимаете? Теперь мне кажется, что вряд ли.
На самом деле я до сих пор думал, что череп принадлежал человеку, но вовсе не хотел этого признавать.
— Так что случилось потом? – спросила какая-то женщина.
Голубоватый свет фонариков отражался от ее очков, и она выглядела как слепая. Слепая женщина-насекомое.
— Ничего. Мы испугались и побежали домой, — со смехом ответил я.
Смех мой прозвучал неубедительно, но все остальные тоже засмеялись. Все, кроме Люка.
— Вы кому-нибудь рассказали об этом?
Я покачал головой.
— Мы не должны были там гулять. Мы испугались…
Мы действительно испугались, и не только проблем с родителями.
— Ходили ли вы туда еще раз? – спросила та сама женщина.
Даже ее голос был похож на писк насекомого и резал мой слух. Я потянулся за стаканом и ответил:
— Нет.
— Как думаешь, ты нашел бы тот дом снова? – хитро