В темном, темном лесу

шутливо спросил я.
Люк многозначительно подвигал бровями. Я рассмеялся и протянул ему бутылку. Он взял, сделал глоток и вернул ее мне, все еще улыбаясь. Кивнув в сторону наших спальных мешков, лежащих на дружеском расстоянии друг от друга, парень произнес:
— Ночью будет холодно. Может, мне соединить наши мешки?
Я не сразу понял, о чем он. Мои щеки пылали, но я постарался, чтобы мой голос прозвучал безразлично.
— О, да, наверное.
Люк застегнул молнию, превратив наши спальные мешки в один огромный мешок, и вскоре мы уже лежали на боку, не касаясь друг друга, но достаточно близко.
— Откуда ты берешь идеи для своих статей?
— Из того, что слышу и вижу, — пожал плечами я. – Что-то кажется мне смешным, и я пишу об этом.
— Я смеюсь до слез, читая твою колонку в «Блэйд». У тебя так необычно работают мозги…
Я был невероятно польщен, но не подал виду, наблюдая за ним из-под ресниц и пытаясь понять, серьезно ли он говорит.
— А еще я слышал, что ты написал несколько книг…
— Две, — небрежно ответил я. – Книги о путешествиях, ничего особенного.
— Ничего особенного? Это круто.
В его улыбке читалось искреннее восхищение.
— О каких именно путешествиях?
— По Италии. По Франции.
Я еле удержался, чтобы снова не пожать плечами. Не то чтобы я был чрезмерно скромным, просто я на самом деле считал, что в этом нет ничего особенного. Я же не написал лучший роман Америки или что-то в этом роде. Еще не написал. Скорее всего, и не напишу, если смотреть правде в глаза – что я делаю крайне редко.
Но все это не имело значения. Алкоголь играл в моих жилах, и я чувствовал себя виновником торжества. А вечеринка была еще та: блики от костра, звездный свет и свежий ночной воздух, запах сосен, дыма, смазки и латекса.
Мы лежали лицом к лицу на нашем двойном спальном мешке, соприкасаясь ногами, коленями, руками. Передавая бутылку друг другу, мы постепенно избавлялись от одежды. Мы выпили еще, но потом я вдруг начал нервничать больше, чем Люк. Он был расслаблен и улыбался мне, протягивая руку, чтобы убрать пряди волос с моего лба, пока я говорил. В конце концов, я вообще забыл, о чем говорю. Люк спас меня, спросив о поездке во Францию, и я ответил, что поездка была бы лучше, если бы я был не один, и что, может быть, в следующий раз я приглашу его составить мне компанию.
— Серьезно? А куда же ты собираешься в следующий раз?
— В Ирландию, — сказал я наугад, подумав, что человек с фамилией О’Брайен захотел бы поехать в Ирландию.
Люк был приятно удивлен. Его глаза заблестели.
— И когда же ты едешь? Кажется, я хочу с тобой.
Он облизал большой палец, протянул руку и очертил им мой левый сосок. Мое дыхание сбилось. Я попытался поймать его руку и прижать к груди.
— И я хочу с тобой… — прошептал я, склонившись над ним.
Я провел ладонями по его широкой груди, по таким же широким плечам… устанавливая связь. Я чувствовал приток горячей крови и влагу под своими пальцами. Мне нравился язык его обнаженного тела, деликатная пунктуация веснушек и крошечная, бархатная родинка под ребрами. Мне нравился контраст жесткости щетины на подбородке и мягкости губ и дрожащих ресниц. Я прижался к нему еще теснее, наслаждаясь трением наших членов друг об друга.
— Ты любишь быть внутри или снаружи? – хрипло спросил он, положив ладонь мне на поясницу, прижимая меня еще ближе.
Я посмотрел на свой плоский живот, затем хихикнул, встретив его взгляд. Никогда раньше не слышал, чтобы это так называли.
— Я хочу, чтобы ты трахнул меня, — сказал я в ответ. – Мне нужно, чтобы ты трахнул меня.
— Слушаю и повинуюсь.
Он был в прекрасной форме, и это мне тоже нравилось. Твердые кубики пресса, шары бицепсов… интересно, каково это – быть в такой форме? У него столько силы, столько мощи. Он сжал мои бедра сильными руками, помогая опуститься на свой твердый, прямой член.
Я вскрикнул и заметил, что Люку это понравилось. Он любит голосистых. Настоящий ирландец, ведь они все обожают лесть.
— Ох, черт, как хорошо. Он такой большой, — хрипло проговорил я.
— А ты – такой красивый, — прошептал парень.
Не каждый день такое услышишь. Я снова хихикнул и уселся на него полностью, привыкая к размеру и длине. Прошло довольно много времени с тех пор, как у меня был настоящий, живой партнер, а не силиконовый заменитель.
Люк поднял голову, поцеловал мою ключицу, и я, склонившись к нему, завладел его губами. О, эти его поцелуи… Я целовал его, пока не почувствовал, что скоро вырублюсь от нехватки воздуха, и даже тогда его губы нехотя оторвались от моих. Мне нравилась эта неохота, влажный звук его губ, отпускающих мои, вкус алкоголя у него во рту.
— Боже, как хорошо, — пробормотал