В темном, темном лесу

его тела, успокаивающее меня. Его ладонь скользнула под мою рубашку, рассеянно поглаживая спину.
Несмотря на успокаивающие прикосновения, я слышал быстрый, равномерный стук его сердца у себя под ухом. Я медленно осознал, что его вторая рука лежала поверх спального мешка… и держала пистолет.
— Что-то случилось?
— Не уверен. Кажется, там кто-то есть.
Я тихонько ахнул и хотел было встать, но Люк удержал меня. Прижавшись губами к моему лбу, он прошептал:
— Т-с-с-с. Не выдавай нас.
Я заставил себя лежать спокойно, и посмотрел на его профиль, еле различимый в темноте.
— И что мы будем делать?
— Ждать.
Ждать? Пока кто-то застрелит нас, лежащих тут возле остывающих углей походного костра? А я-то думал, что раньше хотел отлить. Мое собственное сердце начало выпрыгивать из груди. Я нащупал молнию на спальном мешке и тихо потянул за собачку. Люк еле заметно кивнул, продолжая так же автоматически поглаживать мою спину и наблюдая за деревьями, окружавшими поляну.
Мне показалось, что мы лежали без движения где-то на протяжении часа. Потом я услышал крик совы – не сонное ночное ухканье, а крик, который они издают во время охоты. Дуновение промозглого, сырого ветра, пахнущего подлеском, обдало мое влажное от пота лицо. Тишина превратилась во множество оглушающих звуков; я буквально слышал, как муравьи ползают вверх-вниз по травинкам, и как капли росы падают с листьев над моей головой. Даже звезды наверху, казалось, ярко потрескивали в черных, бездонных небесах. Слишком ярко для моих глаз…
***
Я проснулся с головной болью, дрожа и вообще чувствуя себя отвратительно.
— Доброе утро, солнышко, — произнес Люк в ответ на мой стон. Присев на корточки у костра, он указал на кастрюлю. – Кофе?
Я пробормотал согласие и выполз из спального мешка. Везде было мокро, будто бы ночью шел дождь. От запаха жареного бекона меня чуть не стошнило. Я доковылял до кустов и облегчился. Когда я устало шел назад в лагерь, то заметил пустую бутылку виски. Она лежала возле кирпичного круга для костра, и внутри поблескивала ложка янтарной жидкости. Какого черта мы все допили вчера? Теперь на сегодня ничего не осталось.
У меня похолодело внутри, когда я вспомнил замечание Люка. Да пошел он к черту.
Ах да. Мы уже там.
Я взял у Люка алюминиевую кружку с кофе, поднял бутылку и вылил туда остатки. Он молча наблюдал за мной.
— Это чтобы опохмелиться, — невольно придумал я отговорку. – Иногда при сильном похмелье помогает, если выпить немного алкоголя.
Он посмотрел на меня долгим взглядом, потом встал, пошел к спальным мешкам и разделил их. Затем застегнул свой мешок и свернул его в тугой, аккуратный рулон.
Я пил свой кофе и пытался перестать дрожать.
Люк несколькими движениями запаковал свой рюкзак и безэмоционально произнес:
— Мой старик был пьяницей.
Меня словно ударили в грудь чем-то тяжелым. Я не мог вздохнуть. Он же на самом деле не думает, что я…
— Он был одним из тех, кого называют функционирующим алкоголиком, — добавил он.
Может, он говорит не обо мне. Может, он просто… плохо выбирает темы для утренних разговоров.
— Я… думал, он был копом? – спросил я.
— Был. Тридцать лет. Он пил, выполнял свою работу, возвращался домой и снова пил. Он был неплохим копом и пытался быть неплохим мужем и отцом, но практически прожил всю свою взрослую жизнь, заглядывая в бутылку. В бутылке нету места для других людей.
— Я не… у меня нет проблем с алкоголем.
Люк не ответил ничего.
— Послушай, я признаю, что иногда пью слишком много, но я не… я не алкоголик, — произнес я с нервной улыбкой. – Честное слово.
— Я не осуждаю тебя, Тим. Это болезнь. Как сердечное заболевание или СПИД.
— Черта с два ты не осуждаешь, — сказал я. – Не то чтобы меня беспокоило твое мнение. Я только надеялся, что ты окажешься лучшим детективом… в этой ситуации или в любой другой.
Я вылил остаток кофе вон и пошел запаковывать свой спальный мешок.
***
Что и привело нас к текущим событиям.
Я смотрел, тяжело дыша, на потертый крест, вырезанный на бледной древесной коре.
— Ты никак не мог просто пригласить меня на ужин и в кино, да? — с горечью спросил я. – Именно для этого ты притащил меня сюда – чтобы найти этот проклятый дом. Зачем было притворяться, что у тебя какие-то планы на меня?
— Послушай, я тебя не похищал. Ты сам согласился поехать. Мне показалось, что ты тоже был заинтересован.
— Я был заинтересован тобой.
Мои слова прозвучали жалко, но к тому моменту от моей гордости уже ничего не осталось, поэтому какая разница?
Глаза Люка заблестели.
— Я тоже заинтересовался тобой.