В темноте

Почему она, как глухая? Ведь работу мою не по книжкам знает. Сама сколько лет…
— Именно поэтому. Ее и так все это достало, а еще и ты идешь по такому же пути. Она считает, что слепой и глухой — ты, раз не хочешь понять, к чему все катится.
Они подошли к дверям. Максаков достал ключи и выключил свет.
— Кто прав?
— Оба. Я пошел одеваться.
В темноте кабинета зазвонил телефон. Тоненько, жалобно и призывно. Он подумал и, не зажигая света, вернулся к столу. Хотелось, чтобы это была Татьяна. От окна нещадно сквозило. У пожарников зашипел мегафон:
— Дежурному наряду пройти на ужин.
— Алло?
— Мишка, это я! — Голос Радимовой частично заглушала орущая музыка. — Слушай! Такие отличные ребята! Мы все решили! Сейчас с ними в боулинг играем, а на одиннадцать баня заказана. Может, приедешь?!
Он усмехнулся.
— Не могу. Я же дежурю.
— Вот дура! Забыла! Как виски?
— Не пробовал еще.
— Попробуй.
— Обязательно. Пока.
В освещенном из коридора проеме двери возник Гималаев в куртке.
— Ты здесь?
— Да.
— Чего в темноте?
— Судьба такая. Готов? Поехали.
На улице упругий морозный ветер перемещал по воздуху огромные кубы осязаемого черного пространства. Максакову на секунду показалось, что темнота вот–вот рухнет на город и раздавит усталые промерзшие здания, пустые улицы и прячущихся по квартирам людей. Он тряхнул головой, отгоняя психоделические картинки, и снова почувствовал навязчивую, как комариный писк, тревогу. По пути к машине радовало, что за спиной идут его ребята. Мороз нарастал. Приближающаяся ночь пока безуспешно билась о желтые квадраты окон.

— Худо, что снега нет, — сказал Дударев, — от него светлее.
Максаков согласно кивнул.
— А днем–то как валило.
— Одно слово — Питер.
— Михаил Алексеич, налево сворачивайте!
«Малую землю» — территорию, зажатую между Лиговкой, путями Московского вокзала и Обводным каналом, даже днем трудно было назвать освещенной и оживленной. Сейчас же у него создавалось впечатление, что он находится в Петрограде времен гражданской войны. Казалось, что на дворе не полвосьмого вечера, а часа три ночи. Фары выхватывали из мрака серые, крошащиеся стены зданий и тонущие во тьме пасти подворотен. Женщина с двумя огромными догами на поводках прикрыла глаза рукой. Стая малолеток, собравшись в кружок проводила недобрыми взглядами. Максаков свернул с Черняховки на Роменскую и дал газу. Днепропетровская шла практически вдоль железной дороги и выходила к Обводному. Нормального человека занести туда с наступлением темноты мог лишь приступ безумия. Седьмой дом легко нашли по горящим фарам многочисленных автомашин возле него. Патрулька, кримлаборатория, «форд» Грача. Максаков аккуратно притер «копейку» радом. Дом вплотную примыкал к стене, ограждающей железку, и двора у него не было. Он удивился, откуда в этом однокорпусном четырехэтажном строении может взяться восемьдесят третья квартира, но, посветив фонарем, обнаружил, что отсчет начинается с семьдесят третьей. Из «УАЗика» вылез милиционер, с подозрением оглядел его «жигуленок».
— Вы кто?
На всякий случай он держался на расстоянии.
— Максаков, ответственный по РУВД, с «убойщиками».
— А–а, — произнес постовой с облегчением и сделал несколько шагов навстречу. — Третий этаж.
Лестница неожиданно оказалась вполне приличной, даже не очень грязной и со светом. Квартиры, судя по дверям, — отдельными и не гопническими.
— Ведомственный дом, — правильно истолковал озадаченное выражение максаковского лица Денис Дронов, — от железки. Работники «Московской–Товарной». Я эту землю обслуживал.
На третьем этаже явственно ощущался запах пожара: несло горелым пластиком, остро пощипывало ноздри гарью. На площадке перед квартирой уже топтался Шохин. От его блаженного полчаса назад выражения лица не осталось и следа.
— Не везет тебе сегодня.
— Да уж.
— Кто внутри?
— Прокуратура, Грач, криминалисты.
Максаков посмотрел на грубо взломанную дверь.
— Кто обнаружил?
— Пожарники. Задымление началось, и соседи их вызвали.
— Дверь — их работа?
— Да, захлопнута была.
— Пошли посмотрим. — Максаков кивнул Игорю. — Вадик, организуй обход.
— Конечно, как обход — Вадик, а как…
Квартира была аккуратной, чистой, среднего достатка. Не новая, но хорошая мебель, ровно побеленные потолки, ковры на полу. Прихожая, коридорчик, три комнаты. В гостиной сразу бросались в глаза пустая тумба из–под