Ишь, распридумывались! Ваше дело — гвозди заколачивать, и не заклинаниями баловаться!
Высказавшись, отец Пигидий сел в фургон и укатил, провожаемый клубами пыли и хмурыми взглядами рабочих. Хмурыми, среди которых был один ненавидящий.
Ярин не был гневлив по своей натуре. Он всегда старался как-то смириться с неприятности, притереться к неудобствам — и до сих пор ему это удавалось. Он привык к своей комнатушке в общежитии, к необходимости делить кухню и рукомойник с целым этажом соседей, к невкусной и однообразной еде, к очередям в магазинах — только сейчас он понял, как ко многому успел привыкнуть за столь короткое время! Он все равно не мог бороться с несправедливостью экзаменаторов Академии или жестокостью здешних эскулапов — но оба раза он смог найти обходные пути и как-то устроить свою судьбу. Парень в целом предпочитал перестройке мира уход в себя, в волшебство, в иллюзии — но сейчас он снова ощутил, как все-таки ограничена его жизнь в Империи, ограничена не разумом, не законами природы, а старым кретином, не сделавшим за всю свою жизнь ничего, кроме наблюдений за звездами и чтения написанных сотню лет назад книжек какого-то полоумного эльфа… Да что ж за вашу мать?!
— Мастер, кто собирал посудомоечные шкафы? — спросил Ярин.
— Ласым, он…
— Но почему именно он?
— У него было свободное время, и я подумал…
— Правильно, потому что его ни к какой работе не подпускают! У него же руки из задницы растут! Вы знаете, что он шурупы вообще никогда не заворачивает?
— А что он с ними делает? — поразился мастер Елсей.
— А то вы не знаете. Он их молотком забивает!
— Ну что поделать, у троллей суставы тугие, сложно им отвертками орудовать. Не дело это, так вот сплеча рубить, вот так сразу, руки откуда-то не оттуда растут. Нужно разобраться сначала во всех обстоятельствах, помочь, посоветовать…
— А почему бы вам Ласыма на склад не отправить? Там ничего крутить не надо, пусть таскает туда-сюда! — это бы и впрямь не помешало: каждый работник цеха, если ему требовалось что-то со склада, отправлялся за искомым самостоятельно, и также самостоятельно относил туда готовые изделия.
— Это что же получается? — обиженно загундел Ласым, здоровенный тролль лет сорока с толстыми щеками и маленькими, поросячьими глазками, — ты, значит, весь день на стуле сидеть будешь, чаи гонять, а я — туда-сюда бегай да таскай? Разве ж это по совести? Я ж не виноват, мастер Елсей верно все говорит — у троллей тугие эти… уставы. И глазомер страдает. Что же получается, раз я тролль — то мне таскать туда-сюда?
— Не потому что тролль, а потому, что ты больше не умеешь ничего, — раздраженно откликнулся Ярин, — сейчас из-за тебя шкафы из плана вычеркнут…
— Ну и хрен бы с ними, — пожал плечами Ласым, — шкафы, фу-ты ну-ты. Морока одна. Разбираться еще в ваших чертежах, что куда заворачивать, да где сколько отмерить. А у меня дочка сопливит вторую неделю и жена суп пересаливает, и вы мне тут со своими шкафами — че?
— Мастер, куда девались все ручки от шкафов? — отвернулся от Ласыма Ярин, — как эти шкафы открывать-то будут, ногтями? Вы же знаете, кто их растаскивает, неужели это нельзя прекратить?
Это вызвало тихий ропот собравшихся гоблинов. Как так, прекратить? Ведь цех не принадлежал мастеру Елсею или отцу Пигидию — он был, согласно идеологии культа Равенства, народным, общим. А раз так, то почему бы не позаимствовать с него нужные в хозяйстве вещи? Ведь народное — это и немножко твое, не так ли?
— Это все никсы, — выкрикнули из толпы, — они завсегда ручки воруют!
— Мастер, почему бы вам как-нибудь не проверить карманы на проходной? Сразу же узнаем, никсы это, или…
— Ну ты сказал, карманы проверить… Мы что ж, инквизиция что ли? Доказательств, что это кто-то из цеха, нет!
— А кто тогда? Никсы?
Ярин пытался воззвать к разуму мастера Елсея, который, разумеется, не мог верить ни в каких никсов. Но, посмотрев на его лицо, парень внезапно сдался. Оно не выражало ни толики понимания, только какую-то капризную расстроенность: как же так, почему вдруг все обернулось такой плохой стороной? Ну да, в цехе были некоторые недостатки. Но разве это уж было так важно? Тоже мне, беда! Ручки можно и на барахолке купить, а что шкаф скособочился — так домовитый хозяин должен уметь и сам подлатать, подкрутить, где нужно. Разве ж это главное? Главное, чтоб коллектив дружный был, чтобы все по совести было, по справедливости. Нельзя сказать, что мастер Елсей вообще ничего не делал, чтобы улучшить работу цеха: он и стенгазету распорядился оформить, чтоб ударников производства хвалить, а лентяев и прогульщиков — клеймить позором, и колонну на День Народного Единства всегда оформлял красиво… Вот это было дело! А
