он и присоединился к Иану одним из первых. Повседневная жизнь была скучна и пресна для него, но там, на площади — о, там он чувствовал себя на своем месте! В первый же день он, благодаря рассудительности и хорошо поставленной речи, пробился в штаб, где занимался в основном организацией политических дискуссий и наставлением молодежи. Однако сейчас Гедеон впервые почувствовал, что заигрался. Он вдруг вспомнил о том, что шпионы из спектаклей редко заканчивали хорошо. Слишком уж часто они умирали: выполняя свое задание, если служили Империи, или проваливая его, если работали на Альянс — но конец был один. Гедеону стало страшно. Всю дорогу сюда он одолевал Киршта вопросами и предложениями, но упрямый гном словно не слышал его.
— Я все-таки считаю, что нам нужно все это тщательно обдумать, — в последний раз подал голос Гедеон, уже стоя на нужной лестничной клетке, — Киршт, ты же не знаешь, кто эта женщина, вдруг она действительно прислана из-за Разлома… Или даже Арианом… Киршт, ну послушай же!
Киршт снова пропустил его слова мимо ушей и решительно постучал в нужную дверь. Она, скрипнув, отворилась, приоткрыв темные недра прихожей, из которой невысокая, тощая фигура приглашающе махнула рукой. Гедеон, подавив вздох, проследовал за Кирштом, пригнувшись. Потолок в прихожей был низким из-за антресолей, на которых запасливые щачинцы десятилетиями копили всевозможный хлам, от старых пыльных брюк и обломков сломанной мебели до найденных на улице подков — авось, пригодятся! Низкие потолки малорослых гномов смущали куда меньше необходимости выбросить старый хлам.
Втроем они прошли в чуть более светлую гостиную, где их уже ждали — за потрепанным обеденным столом сидела та самая женщина, которая и сунула Киршту записку в кафетерии. Она уже сменила маскарадные халат и косынку на простой черный брючный костюм и вымыла чумазое лицо, так что на уборщицу уже не походила, но все равно оставалось в ее облике что-то простецкое. Грубое, слегка мужиковатое лицо, небрежно стянутые в хвост волосы, и этот типичный гномий рот — крепко сжатый, с опущенными вниз уголками губ, придающий женщине некоторое сходство с бульдогом. С задумчивым бульдогом, который некоторое время внимательно их изучал.
— Добрый день, — сказал наконец женщина, — Рада вас всех видеть. Меня зовут Лерджанамирта. О, вы присаживайтесь, присаживайтесь, — вдруг засуетилась она, словно внезапно вспомнив о правилах приличия, — будь добр, — перевела она взгляд на Гедеона, и парню почувствовалась какая-то неприязнь, или, как минимум, отсутствие симпатии, — принеси с кухни табуретку. Я не ожидала, что вы придете втроем.
И что у нее за имя такое? — думал Гедеон по пути на кухню. Женщина была гномихой, на это указывало все, и рост, и внешность, но имя было слишком длинное, слишком запутанное, совершенно не в характере этого народа. Подозрительно. Вернувшись и примостившись на жестком табурете, он с усилившимся недоверием уставился на женщину, которая, в свою очередь, внимательно рассматривала всех троих.
— Итак… — она словно собиралась с мыслями, — ваше сидение на площади не закончилось ничем хорошим, не так ли? Абсолютно безумная попытка. Смелая и очень благородная, но что толку, Империя перемалывала и не таких в свое время.
— Мы хотя бы попытались, — перебил Гедеон. Нет, эта женщина ему решительно не нравилась, — и потом, не так уж мало мы сделали. Мы высказали свое мнение, обозначили позицию… жалко, что нам так и не удалось достучаться до Бернда.
— Ну да, конечно… Высказали, обозначили, поболтали и разбежались. Но не все… Некоторые оказались в Монастыре.
— Мы думаем, как вызволить их, — промямлил Хйодр.
— И что вы придумали? — с интересом откликнулась женщина.
— Ну… Ничего, — честно ответил Киршт.
— Да, — задумчиво сказала гномиха, — в каком-то смысле, мне с вами повезло. Теперь, после всего, что случилось, я, по крайней мере, могут быть уверена, что вы не побежите в Церковь доносить. И у вас тоже есть свой интерес в Монастыре, так что мы могли бы быть друг другу полезны. Я могла бы помочь вам освободить ваших друзей…
— Как, интересно? Вы знаете кого-то, кто может нажать нужные рычаги? Кого-то в Монастыре? — заинтересовался Гедеон.
— О, нет, — засмеялась гномиха, — вернее, да! Я знаю кое-кого в монастыре даже слишком хорошо, и поэтому уверена, что никаких рычагов он нажимать не будет. Особенно для меня. Сомневаюсь, что он вообще обрадуется, узнав, что я жива. В этом, собственно, и проблема. Мне кое-что нужно в монастыре, — женщина побарабанила пальцами по столу и, вдруг резко выдохнув, обратилась к Киршту, — настолько сильно, что я готова помочь вам его захватить. Ты умеешь стрелять?
Конечно, Киршт умел стрелять.
