зима ж на носу, а книги-то зачем, можно другие купить. Ну я прибрала шубку, чтоб, значиться, если вернется — в целости ей обратно передать. У нас как раз размерчик один. Но самое странное — не выходила она. И эльф не выходил. Мы с Тилмой как услышим шаги в подъезде — сразу к глазку. Не было никого! Так я потом и страже докладывала — не было никого и не было. Я вот знаешь как думаю? Алтемья, паскуда эдакая, с бесами спуталась, вот они ее и унесли. Я даже батюшку покликала, чтобы он тут все обработал. Так что нету теперь Алтемьи. Доигралась, ведьма этакая.
***
— Как ты думаешь, что этой было? — спросил Ярин у Илки.
— Понятия не имею, — откликнулась она.
— Я тоже.
Действительно, история была донельзя странной. Алтемье вместе с загадочным посетителем, удалось неведомым образом выбраться из запертой квартиры — точно также, как сталкинский механик умудрился просочиться куда-то из вокзальной уборной. Нет, это не совпадение, если только…
— Может быть, Акира проглядела?
— Эта? Исключено, — уверенно ответила Илка, — ты просто не видел, там целый наблюдательный пост оборудован. Погоди-ка…
Илка остановилась, выудила из-под свитера кожаный мешочек, прикрыла глаза, что-то прошептала и просунула в горловину пальцы, нащупывая подходящую Кость. Да, «История и темное колдовство Тролльих земель» Тагра из Нимца определенно помогла ей — из предсказаний Илки ушла театральность и наигранность. Она больше не работала на публику, не повторяла движения и интонации своей бабушки — она была с волшебством наедине. Покрутив в руках вытянутую кость, она сказала:
— Это Кузнец.
— Кузнец? В смысле, ее похитил кузнец?
— Может, конечно, и так случиться, но это слишком просто. А может, она находится там же, где кузнец… или, — Илка наморщила лоб, — или видит вокруг себя то, что видит кузнец. Что окружает кузнеца? Инструменты. Железо! Да, именно, железо.
— Решетки.
— Да, может быть… Хотя…
— Это достаточное доказательство, я считаю. Заточение.
— Нет, нет… «Заточение» — это слишком мрачно для той кости. Я бы сказала, что тюрьму может означать Мудрец, который сидит, понимаешь? А это… Не тот аспект.
— Да брось, — с некоторым пренебрежением отозвался Ярин, которого вдруг разобрала досада. Сам же купил ей эту книжку, а теперь она мне мозги пудрит какими-то аспектами, — все сходится. Алтемья в заточении, и поместила ее туда Церковь. Кому еще могут удасться такие фокусы? Конечно, в воздухе Алтемья не растворилась, просто церковник вывел ее, наведя на Акиру морок. И на вокзале также.
— Может быть, — с ноткой обиды отозвалась Илка, — но мне так не кажется. Может, я ошибаюсь. Ладно, тут мой поворот, мне пора домой.
Попрощавшись, Ярин некоторое время смотрел ей вслед. Илка была все еще так неуверена в своем таланте! Ему бы следовало быть поделикатнее, хотя ничего обидного он не сказал, просто тон был немного резким. Решив извиниться в следующий раз, парень, погрузившись в свои мысли, пошел в общежитие.
Итак, Церковь. Но почему? Зачем? Что объединяло всех троих? Орейлия была знатного рода, двое других — нет. Механик не ладил с начальством, а у женщин и начальства-то не было. Но… все трое были чародеи. Могло ли это стать причиной?
Что ж, возможно. Империя возникла из противостояния Церкви с последователями Владыки, и с тех самых времен за волшебниками тянулась дурная слава. Простой люд привык именовать их ведьмами, чернокнижниками, идолопоклонниками: никак не мог простить им порабощение Сегая под знаменами Владыки. Ведь колдуны создавали не только тракторы, поезда и другие полезные штуки, но также и арбалеты, и боевые колесницы. После завоевания они использовали свои силы для личного обогащения, а не для народного блага — и Орейлия тоже была в этом, как ни крути, повинна. Именно про эту собственническую, ростовщическую жилку писал Латаль в своих трудах, верно угадав чаяния простых людей. И Империи так и не удалось перевоспитать чародеев. Вот и Ярин не хотел перевоспитываться — примкнув к черному братству и работая в «выгребной яме» вместо официального, распланированного Церковью производства, он чувствовал себя таким свободным, таким счастливым!
Император Тарешьяк пытался избавить чародеев от их гнилой сути своими методами, ссылками и казнями — в ответ колдуны принялись мстить. Они ломали машины, проклинали поля и скот — именно в этом была причина разрухи, наставшей после Освободительной Войны. По крайней мере, так говорили на церковных проповедях. Всех выслали и перевешали, конечно, так что при императоре Галыке пришлось набрать новых, из простых, не испорченных семей. Эти уже не вредили открыто, но — вот ведь удивительное дело! — по-прежнему были
