донес куда следует.
— Ну не то чтобы противозаконна, но… подозрительна. Как и кое-что другое. Вот рыба, например. Красная рыба! Откуда она у вас?
— В магазине купил.
— Разве такая рыба продается в магазинах?
— Конечно, как же иначе? В магазине «Океан», — спокойно ответил Ярин. В этом магазине уже несколько недель не продавали вообще ничего — все полки были совершенно пустыми. Но, по идее, рыба там должна была быть. Отрицать это было равносильно признанию, что в городе и вправду есть проблемы с продовольствием — один словом, ереси.
— Так-то оно так, — протянул следователь, — но вот плитка и холодильник? Недешевые вещи. Откуда они у вас? Вы всего лишь ученик в мебельном цеху.
— Так в цеху и собрал, из обломков всяких, — Ярин врал на голубом глазу.
— А одежда зимняя?
— На премию купил, которую мне отец Герсиний выдал, вместе с грамотой. И часы на нее же.
— Какие часы? — удивился дознаватель.
Помолчали. Ничего у этого дознавателя на меня нет. Помурыжит и отпустит.
— А хватило ли премии?
— Так я скромно живу, вот и хватило. Да и зарплата неплохая, как и у всех рабочих. Вы в цеху спросите!
— Спрашивали мы в цеху, спрашивали. Вот и характеристику на тебя сослуживцы написали. «Заносчив, надменен, склонен к ереси, за что была своевременно наложена епитимья». А еще поговаривают, будто с черным братством путаетесь.
— С кем, с кем?
— Вот и я думаю, с кем? На кого работаешь?
— Не понимаю о чем вы.
Дознаватель раздраженно надулся.
— А откуда плитку-то с холодильником взяли?
— Я ж говорю, в цеху собрал, из обломков всяких.
— Это ж фабричная вещь, сразу видно.
— Так я способный, сам такие штуки и делаю и выдумываю. Мне даже отец Герсиний грамоту выдал. И премию. На которую я зимнюю одежду купил. И часы.
— Какие часы?
Снова повисло молчание. Наконец, следователь склонился к бумагам и начал писать.
— Придется тебе посидеть чуток, подумать…
— На каком основании? — удивился Ярин. Он ответил на все вопросы, складно и правдоподобно, что еще нужно этому жирному дебилу?
— А просто так, без основания, — спокойно ответил дознаватель, — ты, конечно, складно выкручиваешься, да только мне на твои увертки, на твои доводы — тьфу! Что, думаешь, самый умный? Фу-ты ну-ты, на все ответ готов! — он начал злиться, — а я вот вижу — с говнецом ты! Я твою породу наизусть знаю. Лишь бы себе выгоду выкружить, обхитрить, объегорить. Ишь ты, и пли-и-итка у него, и холоди-и-ильник, и рыбу, падла, жрет! А на какие шиши? Трутень! Одни беды от вас, ничего путного, — следователь ударил кулаком по столу, и Яриновы часы бряцнули на его запястье.
— Ты хуже даже, чем вот эти! — следователь ткнул пальцем в висящие на стене портреты воров и грабителей, — те, может, от бедности воруют, а ты — от жадности своей. Вор ты! Вот и посиди с ворами. Раскаешься, сдашь своих хозяев — может, условкой отделаешься, а так — сидеть тебе до морковкина заговения. Я не удивлюсь, если выяснится, что ты еще и с бесамии путаешься! Эй, стража! Увести его!
Стоявший за дверью стражник вошел в кабинет, защелкнул наручники на руках Ярина, поднял парня за шиворот, и повел по коридору.
Они спустились в подвал, где были расположены камеры, и стражник остановил Ярина у одной из них. За решетчатыми дверями он увидел своих новых соседей — полтора десятка или около того, они были набиты в камеру столь плотно, что в ней едва оставалось место. Сидели тут по большей части тролли и гоблины. Их лица были пусты и злобны, а тела были покрыты рисунками — каждый из них рассказывал о своем обладателе. Тот был убийцей, а этот — разбойником. Услышав приближение стражника, они обернулись, уставившись в проход. Некоторые улыбались, встречая Ярина взглядом — злобным, интересующимся. Новая игрушка.
Парень нервно сглотнул. Он только сейчас понял, что шутки кончились. Это казалось невероятным, абсурдным, но это происходило: из-за найденной рыбьей чешуи и холодильника он действительно оказался в мире существ, которых даже в Империи считали отбросами. Никакие аргументы, никакой разум не мог помочь ему. Он поймал на себе оценивающий взгляд какого-то заматерелого тролля, и его наполнила паника. Ярин был силен, но не умел драться, и в любом случае не смог бы справиться с такой толпой. Один раз, тогда, в поезде на Назимку, ему удалось одержать верх над троими — но здесь противников было гораздо больше, и потом, таинственная сила лишь дважды за все это время удостоила его своим появлением… О, почему он не пытался лучше! Бесовщины испугался, дурак ты эдакий…
Вдруг Ярин услышал негромкий звук трубы, доносившийся из камеры в углу. Стражник, уже подносивший ключи к замочной скважине, готовясь открыть
