утренним солнцем, открыл глаза и потянулся. Как же он отлично выспался! Он был исполнен бодрости и хорошего настроения, пока не оглянулся вокруг. Черт. Он и забыл, в какое дерьмо вляпался! Мирты нигде не было — видимо, она уже ушла. Гедеон знал, куда она направилась. И ему это совершенно не нравилось.
Нет, конечно, не то чтобы он был в восторге от Империи. Никто не был. Недовольство было модным, современным — все его друзья были чем-нибудь да недовольны. Но сделать что-нибудь? Да еще и такое? Это было совершенно немыслимо.
Может быть, Ариан и не идеален. Хорошо, он точно не идеален, он — отвратительный, безумный старик, который, казалось, поставил себе целью лишить этот город веселья, радости и развлечений. Но разве Мирта лучше? Интриганка, ловко сыгравшая на беде Киршта и втащившая его в эту безумную затею с захватом Монастыря — Гедеон до сих пор не мог поверить, что все это всерьез. И ради чего? Ради силы. Ради власти. Можно вообразить себе, как она распорядится источником, когда найдет его! Все будут плясать под ее дудку — точнее, под ее горн. Гедеон невесело улыбнулся каламбуру — в студенческих спектаклях ему всегда удавались самые лучшие шутки.
Без особой надежды он вышел в прихожую. Ему, конечно же, не удалось даже дотронуться до двери — руку тут же свела болезненная судорога. Потому-то Мирта и ушла так запросто: он был под надежной охраной ее чернокнижия. Абсолютно бессильный. Безвредный. Бесполезный. Что она сделает с ним, когда вернется? Он слишком много знал, он сможет выдать ее, и Киршта. Неужели ему придется носить это кольцо всегда? Провести всю жизнь в этой чертовой квартире? Знать правду, и не иметь ни малейшей возможности сообщить ее людям? Это было невыносимо. Его голова закружилась, на спине выступил холодный пот.
Он попытался лечь и расслабиться, но тревожные мысли кружились в его голове все быстрее. Этот источник… Если мерзкая ведьма права, то эта штука могла вновь призвать в мир бесов! Очевидно, Церковь все это время оберегала Сегай от большой беды — скромно и тайно, снося пустые упреки таких, как Гедеон, дурней. Что означали какие-то запреты по сравнению с возвращением потустороннего воинства? Гедеон почувствовал жгучий стыд. Ну конечно, у Церкви были причины для всего этого! Как знать, может быть, только благочестивое поведение, которого старался добиться Ариан, было тем замком, что держал нечисть подальше от Сегая? Может быть, потому-то в город и прислали нового епископа, что духовные скрепы стали расшатываться, и черти зашевелились в своем логове? Мирта говорила, что Сегай живет жизнью своих обитателей — так может быть, только смирение и обеспечивало дрему его могучих сил? А они на площади… Гедеон похолодел. Там было настоящее сражение. Достаточно ли этого, чтобы пробудить бесов?
Гедеон попытался открыть окно — тщетно. Как же здесь было душно! Удерживая эту мысль — я не собираюсь бежать, мне просто нужен свежий воздух — ему все-таки удалось приоткрыть форточку, но едва он подумал о том, чтобы протиснуться в нее, как скорчился, скуля, на ковре. Себя ему не обмануть. Чертово кольцо.
А ведь он мог бы стать героем! Если бы он остановил Мирту, если бы спас источник от ее лап… Ведь это помощь даже не Церкви, а всем народам Сегая! Наверное, он бы не смог рассказать об этом — все-таки это большая тайна, совершенно незачем, чтобы об источнике узнал кто-то еще — но всегда можно намекнуть, загадочно сверкнув глазами и напустив побольше тумана. Ему, наверное, даже выдали бы орден. Секретный, конечно же. Он бы хранил его в тайне, лишь изредка доставая в очередную годовщину спасения мира — чтобы вспомнить о былом подвиге.
Размышления об ордене — подробные, во всех деталях, вплоть до оранжево-черной полосатой ленточки, на которую этот орден следовало крепить — ненадолго отогнали страх. Но он вскоре вернулся. Сможет ли Мирта сдержать бесовские силы? И захочет ли? Может быть, она, подобно королю Дигракху, попытается подчинить их себе и выпустить в мир? Гедеон представил себе пляшущих чертей на улицах Щачина, войну, которая неминуемо накроет весь Сегай. Прощай, счастливая студенческая жизнь, прощай, непыльная работа в торговом представительстве, которую обещал ему отец. Придется проживать жизнь в лишениях, в боях, и, вполне возможно, умереть во цвете лет — и похоронят его в братской могиле, без памятника, возможно, даже без надписи. Если вообще похоронят.
Но была возможность все это исправить. Гедеон не мог снять кольцо с пальца, но существовал еще один способ… он прошел на кухню и открыл ящик с посудой. Да, это то, что нужно. Кольцо молчало. Ему было запрещено покидать квартиру, привлекать внимание, нападать на Мирту и снимать кольцо — однако ведьме не пришел в голову еще один вариант. Когда
