послушать проповедь, которая, несомненно, разъяснит, что делать дальше.
Герти осталась одна. Чай остывал. Что-то подсказало — ее дни как баронессы Почтового Дворца сочтены.
***
Гедеон скакал к Монастырю на вороном коне. Его волосы развевались на холодном ветру, а взор был устремлен вперед — навстречу грядущей битве с черным колдовством и спасению Сегая от бесовских полчищ.
Правда, конь принадлежал не ему, а конюшне городской стражи, и ехал он позади грузного командира отряда со связанными на всякий случай руками. Косные идиоты! Собрать этот отряд оказалось чуть ли не сложнее, чем выбраться от Мирты! Он пришел в участок, но, едва завидев его окровавленную руку, стражники запирались по своим кабинетам: видимо, думали, что он пришел написать заявление, и их ожидает морока с оформлением документов. Он потратил целую вечность, рассказывая в каждую закрытую дверь свою историю, и еще две вечности — чтобы заставить какого-то лейтенантика ему поверить. Лейтенант доложил капитану, капитан повел еще три вечности перед дверьми полковника… В общем, в конце концов, десяток вооруженных людей отправился в Монастырь, просто для проверки. Гедеона они прихватили с собой, чтобы сдать в этот же самый Монастырь за ложное доносительство, когда все разрешиться. Ну ничего, они еще увидят!
Монастырь стоял, внешне спокойный и нетронутый. Командир отряда уже обернулся к Гедеону, чтобы еще раз высказать ему все, что он думает о выдумщиках и провокаторах, из-за которых ему приходится чуть ли не бегом бежать черт знает куда, вместо того, чтобы сидеть в уютном кабинете за чашкой чая — и тут в его грудь вонзилась стрела, пройдя через его тело насквозь.
Хрип вырвался изо рта командира, и он свалился, потянув за собой поводья. Лошадь испуганно заржала, встала на дыбы и сбросила Гедеона, который мешком свалился на дорогу. Черт, черт, они стреляют! Мать их за ногу, они стреляют! Свистнула вторая стрела, угодившая в ногу какому-то рядовому. Дьявол, так нечестно! Извиваясь на заснеженной дороге, он червем отполз в кусты — никто из его попутчиков и пальцем не пошевелил, чтобы ему помочь, все были слишком заняты собственным спасением. Они стреляют, это ж надо! Как они посмели! Отчего-то Гедеон был уверен, что, когда отряд городской стражи явится к воротам, Мирта и Киршт образумятся и сдадутся властям. Он не был готов к этому! Да его ведь едва не подстрелили! Страшно подумать, что случилось бы, будь он на коне один…
Как-то быстро и очень внезапно Гедеону расхотелось быть героем. Он забился за камень, не решаясь шевельнуться.
***
Хйодр стоял, переминаясь с ноги на ногу. А теперь-то что мы здесь делаем? Туман почти рассеялся с чугунного города стола. Потусторонний, шипящий, заполняющий сознание звук снаружи свидетельствовал: произошло что-то очень большое и важное. Может, никто не догадается, что это важное произошло на самом деле здесь, в Монастыре? Хйодр загривком чувствовал приближающиеся неприятности. Надо убираться отсюда. Но Мирта, разобравшись с черепом, принялась быстро, хотя и без суеты, копаться в бумагах и тетрадях, лежащих на расставленных вокруг столах и в ящиках их тумбочек, бормоча себе под нос:
— Поздравление с юбилеем… Список членских взносов… Донос… Еще один донос, еще один. Ого, уже интереснее! Пачка доносов на Бернда… заявки на говяжью вырезку и творог? — уже в голос удивилась она, — да что за чертовщина, я что, на ферме?
— Киршт вернулся! — из люка в потолке высунулась голова Дарта, — Со Штарной! На дороге откуда-то взялась Стража, но Ульрик выпустил в них пяток стрел, и они попрятались за деревьями. Хйодр? Госпожа Мирта? Пора уходить.
— Не сейчас, мальчик, мне нужно еще чуть-чуть времени, — спокойно и уверенно ответила Мирта, но Хйодр увидел, как уголки ее рта опустились книзу сильнее, чем обычно, а губы сжались. Голова Дарта исчезла.
— Что вы ищете? — робко спросил Хйодр, — может быть, я могу помочь?
— Что ищу… Не это, не это, и уж точно не это, — Мирта уже не пролистывала тетрадки, а лишь наскоро просматривала первую страницу. Несмотря на показное спокойствие, она все-таки нервничала. Она обшарила полку под столешницей, задумалась на мгновение, просунула руку поглубже и вытянула-таки потрепанную книжку в кожаном переплете. Открыв ее, она довольно улыбнулась:
— Нашла, кажется.
— Можем уходить? — с облегчением воскликнул Хйодр, подхватывая ларец. Женщина все еще листала страницы записной книжки.
— Да, да, да… — улыбка Мирты разом иссякла, и она сосредоточенно нахмурилась, — подожди-ка… Нет…
Хйодр вопросительно посмотрел на Мирту. Ее глаза расширились от ужаса:
— Во имя дженов, нет! Ариан, старый ты сукин сын! Поверить
