не могу! Тебе и это удалось, козий ты выкидыш! Так. Дай подумать. Хйодр… Нам нужно еще немного времени. Эти записи нужно сжечь. Вместе с подвалом. И не только подвал, весь Монастырь. Все, что может гореть!
***
Киршт спускался по лестнице с горящим факелом в руке. На втором и третьем этажах Монастыря разгоралось пламя. Когда Мирта не с того ни с сего потребовала сжечь монастырь, он решил, что женщина все-таки немного не в себе. Но, принявшись за дело, он не столько понял, сколько почувствовал ее правоту. Огонь словно слизывал холод, тоску и смерть с этих стен.
Сердце гнома трепетало от счастья, душа его — пела. Мирта уже осмотрела Штарну и заверила его, что девушка будет в порядке — только в ближайшее время ей нужно как можно больше гулять, проводить время с семьей и близкими и есть столько, сколько она сможет. В этих ее словах Киршт даже не думал сомневаться. Он знал, что теперь у них все будет хорошо.
Все уже собрались в холле Монастыря — и его друзья, и по-прежнему связанные по рукам и ногам пленники.
— Ну что, все в сборе? — спросил Киршт. К счастью, им не предстояло с боем пробираться через окопавшихся за стенами стражников — в Монастыре был черный ход, в существовании которого Мирта была уверена с самого начала. Дрожащая от желания услужить послушница уже показала Киршту неприметную дверь в одной из дальних комнат.
— С этими-то что делать? — спросил Дарт
— Развяжите их, пусть через главные ворота выходят.
— Нет! — каркнула подошедшая Мирта, вся прокопчённая, с подпаленными штанами. Она собственноручно сожгла все до последней бумажки в подвале Монастыря — кроме ежедневника Ариана, который убрала в свой сундучок, к уже лежащему там черепу.
— Как это — нет? — удивился Киршт, — не тащить же их за собой через туннель.
— Но и не выпускать.
Их глаза встретились.
— Ты что, с ума сошла? Они же сгорят!
— Туда им и дорога.
— Они же люди!
— Люди? Они? Мальчик, дай-ка я тебе все объясню, ты даже понятия не имеешь о том, что здесь происходит. Ты что, ничего не почувствовал? Монастырь пропитан тьмой, как и эти люди. Они научились обращать людей в веру помимо их воли, подчинять их себе, порабощать! Это знание не должно покинуть Монастырь!
Киршт посмотрел на послушницу, что провожала его в лечебное крыло — она, связанная, сидела на полу вместе со всеми остальными. Рог Малакая не мешал ей слушать и думать в свободное от приказов время — поэтому у послушницы тряслись губы, а в глазах выступили слезы. Наверное, она не могла поверить, что ее добрый хозяин так обойдется с ней. Колдовство или не колдовство, я не стану убивать стариков, женщин и детей. Гном полоснул лезвием кинжала по веревкам на руках послушницы, и отдал ей кинжал.
— Давай, пошевеливайся. Все, ребята, уходим!
— Нет! — срывающимся голосом крикнула Мирта, — они унесут…
— Хватит на сегодня смертей.
— Но…
— Я сказал — хватит! — гном в упор посмотрел на обезумевшую женщину, и та, внезапно, захлопнула рот.
— Чертов горн, — прошептала она, когда Киршт отвернулся.
***
— Все это очень трудно объяснить кратко, но я попробую. Во-первых, я не с Церковью. Я — наоборот. Во-вторых, мы ищем тебя уже целый год.
— Ищете меня? То есть все это время… — Ярин опешил. У него все-таки было прошлое?
— Да. Год назад в Щачине произошло нечто странное. Коротко говоря, кому-то удалось невозможное: оторваться от земли и полететь.
— Я слышал об этом. Говорили, с неба спустилась джана Амалькирия, — начал было Ярин, но осекся, увидев усмешку Эжана, — подожди! То есть ты хочешь сказать, что это был я?
— Что? Тот парень погиб… О, нет. Извини. Ты подумал не о том. Мы искали тебя не в этом смысле. Просто, где один — там должны быть и другие. История, которую нам рассказала Орейлия, была достаточно странна, чтобы мы решили к тебе присмотреться. Но ничего особенного с тобой не происходило, а забрать тебя также, как других, я не мог. Ты не был готов. Ты слишком цеплялся за людей, за свою нормальную жизнь… Я решил подождать. Но потом объявился Алехей…
— Орейлия? Ты знаком с ней? Что с ней? — из всего этого короткого, сбивчивого рассказа, Ярин выхватил только это имя. Имя — и еще то, что чуда не произошло, и его прошлое по-прежнему является загадкой.
— Она в безопасности, и скоро ты будешь там же.
— Дома?
— Ярин, я не знаю, где был твой дом раньше. Прости. Никто не знает этого. Но новый дом, уверен, тебе понравится. Пошли.
— Куда?
— Отсюда, — усмехнулся эльф, — я тоже могу делать кое-что.
***
Отарин вместе со своими сослуживцами, стоял за оградой Дворца Наместника. Его руки нервно сжимали дубинку. Едва туман покинул Разлом, — что это была за чертовщина? — как на площади
